5
0
– Ну что ты, душа моя, я ведь и раньше много ездил с заданиями его светлости.
– Да-а, – жалобно протянула Генриетта. – Тогда ты был моим хозяином, а теперь стал мужем и отцом моего ребенка.
– Половина солдат во всех армиях имеют семьи, однако ж как-то воюют. А мне даже воевать не нужно, его светлость попросил меня поездить туда-сюда и кое-чего разведать, сидя в кустиках.
– Знаем мы эти твои кустики… – Глаза Генриетты просохли и сделались серьезными. – Ты водный знак помнишь?
– Водный знак? – Каспар начал вспоминать. Под водным знаком она подразумевала начертание в воздухе рун воды. Учила Генриетта Каспара этому знаку, когда они еще не были женаты.
Она уверяла, что этот знак защищает от огненной стихии, однако в том походе огненная стихия Каспару не грозила. Как раз наоборот – попадались только реки, озера, болота, и страшные озерные люди.
Стараясь вспомнить, как рисуется водный знак, Каспар попытался воспроизвести его.
– Не на меня! – напомнила Генриетта. Каспар спешно повернулся к стене и старательно вывел знак, стоя в одном сапоге.
– Ну вот, уже забыл, – покачала головой Генриетта и, взяв руку Каспара в свою, принялась выписывать водные руны, произнося низким голосом: – Вот так… Вот так…
Когда-то Каспар спрашивал у Генриетты, кто научил ее таким премудростям, однако она не стала вдаваться в подробности, сообщив лишь, что узнала водный знак от матери, а та – от бабушки.
– Может, ты еще каким знакам обучена? – спросил Каспар.
– Нет, больше никаким не обучена, – ответила Генриетта и ушла, поскольку услышала плач Хуберта.
С трудом стянув упрямый сапог, Каспар, не надевая домашних туфель, прошел в спальню и, присев возле окна, стал смотреть через витражное стекло на дом своего соседа, старшины городской стражи Виршмунда. В свете заходящего солнца дом старшины казался залитым кровью, а преломление в витражах добавляло картине достоверности: казалось, что кровь струится по крыше дома и стекает с нее на мостовую."
"Во всех витражах Каспарова дома теперь красовался золотой единорог, который охранял жилище и его обитателей. Раньше были просто цветы, но их выбили полтора года назад, когда горстка воров и неизвестный маг хотели извести Каспара и пытались взять его дом штурмом.
Воров удалось перебить из лука, а защититься от мага, как позже разобрался Каспар, помогло изображение золотого единорога, который был нарисован на керамических плитках, опоясывавших дом по периметру. Маг словно тараном ударял заклинаниями в угол дома, да так, что стены ходили ходуном, однако каким-то чудом жилище Каспара устояло. Когда магия разрушения не сработала, в доме материализовался демон.
