4
0
Оставив под стенами замка пять сотен трупов, де Гиссар был вынужден отвести войска. Гибель гельфигов в двух уступах его потрясла, таких стрелков у него набиралось не больше четырех сотен, и он не мог себе позволить жертвовать ими так же вольно, как уйгунами, которых было почти три тысячи.
За отступавшими ковыляли легкораненые, за ними, проклиная судьбу, ползли те, кто не мог идти. Но и на них, в свою очередь, с завистью смотрели раненые с перебитыми ногами и выпущенными внутренностями. Некоторым из них предстояло умереть в ближайшее время, менее везучие могли промучиться до следующего дня. Это была их доля, и это был их выбор – воевать под знаменем величайшего разбойника побережья и умереть всеми покинутыми.
Не намного лучше обстояли дела и в замке. Храбрые и яростные уйгуны наделали много бед, располосовав своими отточенными мечами едва ли не треть гарнизона. Погибших от их рук, если не считать зарезанных слуг, было немного – человек тридцать, однако ранения многих пострадавших были очень серьезны.
Большой урон нанесли и стрелы, которые без перерыва сыпались на головы оборонявшихся. Трудно было найти того, кто не пострадал от неожиданно свалившегося подарка. Кому-то бинтовали голову, кому-то плечо или бедро.
Едва противник отступил, фон Марингер приказал убрать с ярусов трупы и вымыть водой камни, скользкие от пролитой крови.
Тела своих сносили во двор, уйгунов сбрасывали в ров, где еще оставалось много раненых, которые хрипло ругались и не хотели уходить в мир иной молча.
«Ну и поделом им», – заглянув туда, подумал фон Марингер. Он чувствовал себя триумфатором, создателем этой нелегкой победы. А в том, что это победа, граф не сомневался: ведь выбил он из рук противника главный козырь – подведенные под стены уступы."
"Армия де Гиссара понесла жестокие потери, одних только убитых набиралось сотен пять, а сколько еще раненых! Как человек опытный, фон Марингер знал, что многие из тех, кто сейчас отступил с оружием в руках и еще горел огнем сражения, требуя, чтобы их вернули под стены, завтра, когда воспалятся раны, превратятся в стонущих инвалидов с опухшими руками и переломанными ребрами. Так бывало всегда, и эта битва не исключение.
38
В то время как на крепостных башнях скрыто торжествовали, де Гиссар сидел в своем пропахшем дымом шатре и предавался невеселым мыслям. Выбор у него был невелик – попытаться повторить штурм, что казалось ему сейчас полной авантюрой, или обойти Марингер и отправиться дальше, чтобы вцепиться в замок Бренау.
Бренау принадлежал Эверхарду фон Бренау, жесткому и волевому человеку, который служил у герцога Ангулемского в должности начальника департамента расследований и дознаний.
