5
0Двое здоровенных славян среднего возраста, облаченные в спецовки и обличьем похожие на бывалых грузчиков, завидев «десятку», бросили сигареты, пошли навстречу.
— Выйди на минуту, надо, — попросил Ибрагим и, дождавшись, когда Сергей покинул салон, кивнул «грузчикам»:
— Забирайте.
— Давай руки, братишка, — ласково прогудел один, со шрамом на лбу, вынимая из кармана спецовки наручники. — Будешь хорошо себя вести, не обидим.
— Что-то я не понял, — напрягся Сергей, отступая назад. — Вы чего?
— Они тебя забирают, — сокрушенно развел руками Ибрагим. — Руки, в наручники, ноги скотчем замотают, посадят в ящик и повезут.
— Кому надо? — строптиво подбоченился Сергей.
— Нам надо, — пояснил мужик со шрамом, делая шаг вперед и пытаясь ухватить мальчишку за руку. — Иди сюда, родной, нечего тут…
Шлеп! Сергей поймал руку, продолжая движение «грузчика», ловко вывел его из равновесия и, коротенько развернув в айкидошном пируэте, с размаху припечатал спиной на утрамбованный снег.
— Хххак!!! — утробно выдохнул упавший, на миг теряя сознание. Его напарник не замедлил подключиться к борьбе, подскочив сбоку, мертвой хваткой вцепился в отвороты куртки развитого не по годам школьника, сильной подсечкой пытаясь сбить его с ног.
— Цццэхх! — недовольно выразился Ибрагим, приближаясь. — На! — улучив момент, он качнулся вперед и увесисто навернул Сергея кулачищем по затылку.
Мальчишка обмяк, выпустил ударенного в пах и мягким кулем осел на снег.
— Тоже мне, воины ислама! — возбужденно цыкнул сквозь зубы Ибрагим. — Чему вас учат, э? Вяжите, руки, ноги, морду, где рот, нос только оставьте. Да побыстрее, время идет…
…На этот раз встреча происходила у Ирины дома. Тет-а-тет, без свидетелей, в обстановке, которую при других обстоятельствах можно было бы назвать интимной.
Минуло двое суток с того момента, как позвонил Ибрагим и объяснил, что Сергей «в хорошем месте». В хорошем, надежном, укромном… И если Ирина кому-нибудь заикнется о случившемся, неважно, в милицию, друзьям, родителям, — парню будет очень плохо.
Сказать, что в душе матери царил ад, значит прибегнуть к тривиальному штампу. Ад, это где котлы, кипящая смола, орущие грешники, черти, в общем, шумство великое и вселенские муки. Ничего такого у нее в душе не царило: все выгорело дотла, осталась обожженная пустыня, покрытая слоем бурого пепла, вакуумная пустота и непроходящая пульсирующая боль.
