Кровник (пенталогия)

Из дома выбежали двое пацанов, приблизились к телеге и с минуту что-то рассказывали братьям, оживленно жестикулируя.

Послушав мальчишек, мужланы вновь тронули телегу с места и вскоре скрылись в чаще леса, опушка которого отстояла от хозяйства метров на триста.

— Ага! — тревожно воскликнул я и стремительно сверзился с дерева. Попались, голубчики! Однако на машине продолжать преследование нельзя: по лесу никак не объехать, а ломиться через открытый участок не совсем прилично, домочадцы кузнецкие обязательно увидят и могут шумнуть. А если пешим, придется поторопиться: расстояние между мной и объектом наблюдения весьма значительное, коли промедлить, запросто можно потерять их в лесу.

— Бегом марш, солдат, — скомандовал я себе и, бросив «Ниву» под деревом, помчался вдоль опушки к тому месту, где кузнецы скрылись в чаще леса.

Опасения мои оказались напрасными: в пункте заруливания телеги в лес имелась хорошо различимая наезженная колея от тележных колес, была она всего одна и убегала в глубь чащи, ловко огибая толстые стволы.

— И на этом спасибо, — обрадовался я и припустил трусцой по колее.

Вскоре послышались звон бубенцов и приглушенные жалобы господина Носкова на однообразие дней его. Я несколько ускорился и минут через пять выскочил на дальность прямого визуального контакта: среди лысых ветвей показалась медленно движущаяся телега и широкая спина восседавшего на ней кузнеца.

— Ну, слава богу! — пробормотал я, резко сбавляя ход и приседая. — Вот он… Так, а где же второй?

— А тута! — вкрадчиво прошептал кто-то сзади. Я не успел как следует испугаться, да что там испугаться! — выдохнуть не успел, как сверху на меня обрушилась неподъемная туша, придавив со всего маху к земле и едва не сломав ребра.

От боли у меня в буквальном смысле глаза вылезли из орбит, а чьи-то сноровистые руки уже вязали меня безразмерной капроновой веревкой.

— А ты думал, ты один такой мастер по деревьям лазать? — зачем-то поинтересовался идущий от телеги кузнец, держа на изготовку карабин. — Ты думал, раз едут с музыкой, значит, ни шиша не слышат, не видят… А? Ты чего, гада, за нами шпионишь?

— А-кха-кха-ках… — хотел я промямлить что-то в свое оправдание, но не смог, отбитые легкие выплюнули сдавленный кашель.

 — Акх-кх-кх…

— Не хера тута перхать, — грубо буркнул кто-то за спиной. — Давай, Василь, взяли… — И мужланы подхватили меня, как куль, и потащили. Бросили небрежно в телегу, поверх мешков и баулов со снедью, оба кузнеца взгромоздились на передок, и мы поехали.

— Ребята, это страшная ошибка, — попробовал я реабилитироваться, слегка придя в себя и отдышавшись.