Кровник (пенталогия)

Суть эксперимента заключается в том, что палач чисто эмпирически устанавливает, насколько высок предел запаса прочности психики жертвы.

Это своеобразный побочный эффект подобного рода развлечений. От того, насколько ярко он проявляется, зависит — выдержит жертва испытание и даст палачу то, что ему нужно, или… или же у нее, жертвы, в какой-то момент «эксперимента» безвозвратно «уедет крыша»…

Наручники я надел сам. Потому что Белый бросил их мне, дедам велел хорошенько прицелиться и задушевно сообщил, что если на счете «пять» я не окольцуюсь до последнего щелчка в положении «руки за спину», мне для начала прострелят обе ноги.

Я пожалел свои ноги и легкомысленно окольцевался, поскольку еще не знал, что в подвале бригадирова дома есть бочка.

— Пытать тебя я не стану, — успокоил меня Белый, когда мы спустились в подвал после продолжительной и бесплодной беседы. — Я тебя слишком уважаю, чтобы заставлять корчиться от боли и терять человеческий облик. Ты и так все расскажешь — вот, у меня здесь кое-какое приспособление имеется, — бригадир ласково похлопал ладонью по краю бочки и загадочно усмехнулся, — для особо одаренных деятелей! Рекорд — 24 минуты.

— Давай, полезай! А то тебе прострелят плечи…

Я пожалел свои плечи, поскольку все еще не уловил смысл происходящего, относя то, что со мной проделывал бригадир, не более чем к маразматическому припадку.

Старики тут же шустро принялись за работу, а бригадир по ходу дела комментировал процедуру.

Сначала на бочку водружают бетонную плиту весом что-то около центнера, так, чтобы с краю оставался крохотный просвет. Затем в этот просвет под давлением подают воду из шланга до тех пор, пока бочка не наполнится до краев. В плите дрелью просверлено отверстие, в которое вставлена пластмассовая трубка от капельницы — один конец трубки свисает в бочку на 25–30 см, другой торчит наружу.

Вот, собственно, и все. Просто и со вкусом.

— Минут через пятнадцать я спущусь, пообщаемся, — доносится снаружи через просвет глухой голос бригадира.

Затем раздаются гулкие удаляющиеся шаги, каждый из которых бьет по перепонкам. В подвале воцаряется страшная тишина, прерываемая лишь моим собственным дыханием, громким, как сипенье кузнечных мехов."

"Да, такого со мной еще никогда не вытворяли. Я об этом даже и не слышал — а у самого додуматься до подобной штуковины фантазии не хватило. Это лучше, чем раскаленный нож и побои — можете мне поверить.