5
0
Вскочив на подножку кабины, я резко распахнул дверь, поприветствовал опешившего водилу, и на фоне поехавших с противным скрежетом в сторону тяжелых ворот КДП между нами произошел весьма лаконичный диалог:
— Даю двести штук.
— Давай. Чек хочешь?
— Пятнадцать минут туда, пятнадцать обратно. Двадцать минут там — корзину поднять на столб. 50 минут. Двести штук. А?
— Можно! — «ЗИЛ» попятился, развернулся и, прихватив меня в кабину, тронулся в частный сектор Заводского района.
Не знаю, что себе вообразил водила, но, присмотревшись ко мне по дороге, он подозрительно нахмурился и спросил:
— Кого-то мочить собираешься?
— Ну ты даешь, братишка! — удивился я.
"— Ага, знаем мы вас, — угрюмо пробурчал водила. — А если завтра спросят — куда ездил, зачем стоял? Что ответить?
— Кто спросит — менты? — уточнил я.
— Да какие менты! — водила досадливо скривился, будто я неудачно пошутил. — Ваши же и спросят! Мало ли? Так че говорить?
— А, вон ты про что! — Я небрежно махнул рукой.
Через некоторое время я, будучи выряжен в спецуру и монтажный шлем, уже торчал в корзине, поданной к столбу электропередач на другой стороне улицы, напротив усадьбы № 70.
Да, коммерческий директор, проматывающий чуть ли не ежедневно по десять «лимонов», мог бы отгрохать себе хатенку и покруче.
До оговоренного с водилой срока я в корзине не досидел: мне вполне хватило и пяти минут, чтобы в деталях изучить особенности расположения усадьбы и заочно познакомиться с владельцем — седовласым толстым мужичком с бакенбардами, облаченным в козью душегрейку, который слонялся по двору и играл с двумя здоровенными и, по всей видимости, чрезвычайно тупыми датскими догами пегого окраса.
