5
0
Второй вариант мне был не в кайф: по простоте душевной я даже предположил, что если меня в этой харчевне замордуют в усмерть, такой расклад Белого тоже вполне устроит. И бригаде плюс, и хлопот меньше. Однако отступать было поздно.
Белый оказался нехилым стратегом и мастером разработки операций. Накануне вечером хачапуряновским домочадцам позвонили якобы из ГТС и предупредили, что будут чинить их участок. И моментально обрезали кабель. А с раннего утра в кустах на подступах к усадьбе уже стояли четыре тачки с генераторами помех — где они их откопали, я не в курсе — и добросовестно глушили сотовые телефоны, каковые, по предположению Белого, могли оказаться у Гариковых клиентов и членов семьи.
В 10.00 я, будучи облачен в кудлатый парик неопределенного колера, приклеенный непосредственно к бритому черепу клеем «Уникум», и джинсовый костюм с чужого плеча, беспрепятственно вошел в харчевню и, оценив обстановку, занял столик, расположенный в дальнем углу у стойки бара, который я выбрал по двум причинам. Во-первых, мне совершенно не приглянулся богатый набор кинжалов, висевших на ковре слева от входа. Во-вторых, именно на этом столике красовалась табличка: «ЗАНЯТО».
Вольготно расположившись в плетеном кресле, я принялся томным взором изучать подробности обстановки, постукивая ногтями по пустому пузатому графинчику из столового набора.
Из-за раннего времени посетителей было раз-два и обчелся. Трое армяшек в углу под ковром с кинжалами о чем-то оживленно спорили, эмоционально размахивая руками в перстнях. Двое солидных дядек сидели у входа и ожидали заказ. За стойкой торчал молодой горбоносый парниша с трехдневной щетиной и читал «Спид-инфо».
— Эй, эй, ну-ка, пересядь! — Горбоносый парниша, отложив наконец журнал, невежливо потыкал в мою сторону пальцем. — Этот столик для особых гостей.
— Да ну на хуй — ну кто к вам в такую рань припрется! — миролюбиво разулыбался я, придурковато подмигивая парнише и похлопывая ладонями по полированной поверхности стола.
Парниша на миг смещался и зыркнул в сторону посетителей — те не замедлили подключиться.
— Э! Че — непонятно?! — откинувшись на спинку кресла, простер ко мне короткопалую руку весьма кучерявый толстяк с греческим профилем — один из троицы под ковром. — Тебе же сказали — пересядь! Че — глупый, что ли?!
— Мне тут в кайф! — упрямо повторил я, разводя обиженно руками. — Где хочу, там и сижу — демократия.
