4
0
Сделать такой вывод мне помогло поведение Фандора, переводчика и эльфа-богатыря. Они искреннее радовались моему появлению, хотя обниматься, как Ликвол, и не полезли. Ликволу, в принципе, обычно тоже не было свойственно такое панибратство, но я понимал, почему он так себя повел. Это был жест двойной радости – и оттого, что я вернулся, и от того, что я больше не кровавый колдун.
Ну а Адельхейд – та вообще повисла на моей руке, и была всем очень довольна. Я понял, что мне очень повезло, и никаких сцен по поводу моего длительного отсутствия точно не будет.
Временный лагерь в гроте меня восхитил. Безопасен настолько, насколько вообще можно обустроить убежище так близко к противнику! Единственное – я потратил пару минут, пройдя по местам креплений помоста к каменному своду. Гвозди-гвоздями, а скастованная на паутину в местах ее соприкосновения с камнем липучесть будет держать помост получше.
Следующие двадцать минут мы посвятили более подробной оценки ситуации. Пятеро друзей рассказали мне все детали о последних событиях, в том числе и о провалившемся штурме тюрьмы. Если бы не чуйка Фандора, они могли попасть в устроенную самозванцем западню. В чем-чем, а в хитрости ему не откажешь.
– Захватчик ответит и за свержение Перфундара, и за смерть Милодора, и за то, что взял в плен наших друзей, – холодно сказал я, – мне нужны подробности. Прежде всего – сколько у него сил, где расположены войска, где держат Перфундара и моих солдат?
– Солдат у него около трёх сотен, но он продолжает увеличивать армию за счёт набора освобождённых нами пленников из лагеря нечисти, – ответил Фандор, – хотя многие из них колеблются. Помнят и о плохой репутации Меродлента в лагере, и недовольны тем, как он ответил на спасение от армии ада и гостеприимство в Бантосе. Иначе его армия уже была бы раза в четыре больше. Что касается Перфундара и наших друзей, то тут все сложно. До недавнего времени их держали в тюрьме на бывшем складе, но кто-то слил информацию о нашем набеге, и их, скорее всего, перевели. Куда – надо выяснять.
– Известно ли тебе имя предателя? – спросил я Фандора.
– Уверен, что да, – ответил тот, – я разговаривал о внутреннем обустройстве склада только с местным пьяницей. Больше сдать нас было некому."
"– Тогда начнем наши действия с выяснения, куда наших друзей перевели из тюрьмы, и с показательной казни предателя. Нам нужна информационная кампания, чтобы показать всем, что дела у Меродлента обстоят плохо. Раз большинство бывших узников колеблется и не принимает предложение узурпатора о службе на него, надо дать им дополнительные основания считать, что они поступают правильно. Перережешь горло пьянице, и развесишь несколько объявлений по городу, почему он был казнён.
