11
0– Сколько мы пролетели?
– Не меньше тысячи километров.
– А воздух снаружи всё ещё есть, и звёзд не видать.
– Посмотри вверх."
"Лейтенант замолчал, следуя совету, механически поднимая голову, всё ещё не привыкнув к тому, что система обзора «демонского» суперджета позволяла наблюдать за внешним миром, не делая никаких движений.
– По-моему, там какое-то сгущение…
– Сейчас посмотрим.
Самолёт набрал скорость, и через несколько минут сила тяжести появилась вновь, но уже с обратным знаком: аппарат со всем его содержимым потянуло вперёд, к непонятному «сгущению».
Максим затормозил, борясь с желудком, реагирующим на невесомость.
– Что видишь?
– Ковёр… пёстрый слой… мох, что ли?
Максим развернул самолёт так, чтобы корма обратилась к «слою мха».
– Это Лес.
– Лес?! – изумился Редошкин. – Не может быть! Мы что, сделали петлю и вернулись обратно?!
– Мы летели прямо, никуда не сворачивая. Вместо космоса со звёздами над нашим Лесом располагается точно такая же равнина с Лесом. Было бы время, мы бы поднялись к нему и осмотрели детально, но вряд ли глаза обманывают нас. Когда-нибудь устроим экскурсию с нашими экспертами.
– Что же получается, здешняя вселенная – бутерброд?
– В смысле?
– Один слой – ландшафт с Большим Лесом, второй – тоже Лес, а между ними воздушный слой. Чем тебе не бутерброд?
– Молодец, ты явно заразился от Кости его сумасшедшими идеями. Но в качестве основы для дискуссии годится. Хотя мы ещё не принимались изучать этот мир серьёзно.
– Ты собираешься жить здесь до конца жизни?
Максим повернул голову к спутнику. Тот смотрел на него с мрачным выражением лица, будто ждал неприятное известие.
– Жора, пора осознать, что мы отрезаны от Земли, как ни прискорбно принимать это обстоятельство за истину. Вполне может случиться, что домой мы не вернёмся. Надеюсь, ты не паникёр? В депрессию уходить не станешь?
– Я не паникёр, – дёрнул уголком губ Редошкин. – Мог бы не спрашивать. Но с нами гражданские… Вероника…
– Вот и будем поддерживать у них надежду на возвращение. Тем более что шанс имеется. Если вселенные нередко сталкиваются и соединяются через червоточины…
– Иномерианы.
– …то вероятность обнаружить ещё одну не нулевая, – закончил Максим.
– Оптимист ты, однако, командир.
– А ты пессимист?
– Ну, если учесть формулировку: пессимизм – это преждевременно высказанная правда, то я пессимист.
Максим засмеялся.
– Плохо тебя воспитывали родители, Жора, не научили говорить правду вовремя.
– Я подкидыш, меня органы воспитывали.
Максим протянул лейтенанту руку, и тот с размаху стукнул по его ладони своей ладонью.
Самолёт устремился в обратный путь, к знакомому «слою бутерброда» с Большим Лесом, ставшим почти родным.
