10
0"
"Вместо ответа Максим в два удара проломил дверь перегородки импульсами «бластера», и отряд оказался в коротком коридорчике, ведущем в помещение, заросшее такими же «мшистыми кочками» размером с хорошего медведя, но накрытыми «шляпками грибов» на тонких ножках. Светилась здесь только одна «кочка», а напротив неё на сиденье в форме поварёшки устроился один из лётчиков. Голова у него скрывалась внутри яйцевидного колпака, руки были всунуты в «мох» своеобразной панели, играющей вертикальными световыми лучиками.
– Ах ты, сука! – вдруг кинулся к нему из-за спин напарников Точилин.
– Стой, дурак! – рявкнул Редошкин, но было поздно.
Точилин наскочил на почти невидимую паутинку, окружавшую «кочку» вместе с оператором, по ней пробежала волна злых электрических молний, и он с воплем отлетел назад, роняя «бластер».
– Идиот! – подскочил к нему Редошкин. – Живой?!
Оператор в «поварёшке» вытащил руки из «мха», откинул колпак, оглянулся и, вскочив, метнулся в глубь зала.
Максим снёс паутинную вуаль двумя выстрелами, перескочил через остатки агонизирующей искрами паутины и бросился за лётчиком, слыша его топот.
Редошкин догнал его у острого угла помещения, заканчивающегося метровой щелью.
– Останься, – выдохнул Максим.
– Он живой, только получил приличный разряд!
– Останься! Я за этим!
Дверь вывела Максима в плохо освещённый коридор, закончившийся стандартной перегородкой, прорезанной такой же дверью полутораметровой ширины, образующей овал. Максим шмыгнул к ней, набирая скорость… и резко затормозил услышав голос интуиции, который можно было расшифровать одним словом: замри!
В следующее мгновенье он отшатнулся к стене слева от щели, прячась за створкой перегородки, не слишком уверенный в том, что она его защитит.
Из-за двери прилетел щёлк металлом по камню, скрежет, треск, затем грузный топот, от которого задрожал пол коридора.
Края двери внезапно вывернулись в коридор гигантскими зеленоватыми лопухами, пропуская раскалённый вихрь воздуха, который вонзился в первую перегородку и проделал в ней такую же дыру наподобие горлышка графина, продолженного стеклянными фестонами.
Похолодело в груди: сзади мог идти Редошкин!
Максим выстрелил из «бластера» в дыру между «лопухами» и стрелял до тех пор, пока «демонский» излучатель не перестал метать разряды. Высунул голову из-за фестона, ожидая увидеть повреждённую «многоножку», но вместо неё обнаружил механизм, в котором объединялись формы паука и носорога. Морда монстра светилась, покрытая рытвинами и вмятинами, а передний рог чудовища сочился струйками алого свечения, стекающими на пол, как кровь из раны на теле живого зверя.
