5
0Щипок был чувствительным. Значит, не сон. Что за фокус выкинул господин Немировский? Как аккуратно донести хозяину о подобном безобразии, когда он изволит явиться?
Вот ведь вопрос…
7– Входи-входи, раздражайший друг мой! Тебе ни в чем отказа нет! – говорил Эфенбах, распахивая объятия.
Объятиями Пушкин пренебрег. Обниматься не любил, а вернее сказать – терпеть не мог, когда его начинали хлопать по спине и плечам. На сегодня объятий было достаточно. На всякий случай Пушкин сел как можно дальше от брызжущего радушием начальника.
– Михаил Аркадьевич, прошу выслушать, – почти строго сказал он.
Эфенбах плюхнулся в кресло, излучая вокруг себя лучи добра.
– О чем угодно, Алексей!"
"– Как вам известно, я занимаюсь расследованием смерти господина Немировского.
– Который в «Славянском базаре» ведьм вызывал? – сказал Эфенбах довольно легкомысленно. – Что там расследовать?!
– Это убийство. Очень непростое. Мне нужна помощь.
– Бери кого хочешь!
– Мне нужна баронесса фон Шталь.
При всем добродушии Михаил Аркадьевич ключевые моменты схватывал на лету. Лицо его потеряло бо́льшую долю умиления.
– Воровку? – спросил он. – Отпустить? Вот так запросто? Когда с таким трудом поймали? Когда ее надо подать Королевой брильянтов? В своем ли ты уме, Алексей?!
– Рассмотрим условия задачи.
– Ну, рассмотри мне…
– Имеется преступление, раскрытие которого не только повлечет за собой благодарность от обер-полицмейстера, то есть вам, Михаил Аркадьевич, благодарность, но и прославит вас на всю Москву. И в Петербурге узнают. С другой стороны, имеем подозреваемую, вину которой еще надо доказать. А это проще сказать, чем сделать: свидетелей, кроме Улюляева, со всей России собирать. Да и тут может выйти осечка: вдруг не узнают? Вдруг это не она? С чем мы останемся?
Считать варианты Эфенбах умел не хуже, чем на купеческих счетах. Он быстро прикинул, что теряет и что получает. Баланс выходил неравный.
– Что предлагаешь? – уже деловито спросил он.
– Королеву брильянтов мы всегда подберем на Сухаревке или Хитровке…
Палец начальника пригрозил подчиненному. Чтобы не зарывался:
– Ох, Алексей, на льду играешь!
– Баронесса может пролезть туда, куда у меня не получится. А если она поможет быстро раскрыть дело, то сразу две выгоды, – закончил Пушкин.
– Уверен, что поможет?
– Для этого есть конкретные аргументы.
Эфенбах отмахнулся, чтобы не влезать в аргументы. Пусть подчиненный в мелочах копается. Ему было важно главное:
– Ты понимаешь, какой риск – отпустить воровку?
– Никакого. У нас ее фото, вы сделали бертильонаж. Ей некуда бежать. Любой городовой повяжет.
– Но… – начал было Михаил Аркадьевич и не смог найти более сильное возражение.
