5
0Сидел сгорбившись, сжав плечи, растрепанные волосы как будто тронула седина. Лицо его было беловатого оттенка. Он запрокинул большую граненую рюмку и, тяжело глотая, выпил до дна. Екимов налил еще и заботливо подал. Кирьяков держал стеклянную ножку, но пить больше не мог.
– Шестая? – спросил Пушкин, глянув на полупустой графинчик.
– Куда там, восьмая, – ответил коридорный.
– Не берет его, сердешного, – добавил Лаптев.
У полового глаз наметан: Кирьяков казался трезв, как стекло графинчика.
Пушкин отошел в сторону и нагнулся за револьвером, который упирался дулом в обои. Судя по запаху, из него недавно стреляли. Отщелкнув барабан, он нашел одну отстрелянную гильзу. Револьвер нырнул в глубокий карман пальто.
– Кто расскажет, что тут стряслось?
Кирьяков вцепился зубами в рюмку и заставил себя делать глоток. К признаниям он был не готов. Вызвался коридорный. Екимов обстоятельно рассказал, как около половины двенадцатого из номера донесся дикий вой – он, коридорный, как раз проходил мимо, – а затем выстрел. Второй раз рисковать никто не желал, сразу вызвали полицию. Как вошли, обнаружили этого господина: он трясся, как мышь. Пристав его узнал, приказал дать водки. За неимением других лекарств.
– Такой уж номер проклятый, – закончил Екимов.
– Нечистое место, одним словом, – добавил Лаптев.
Пушкин попросил оставить их с пострадавшим, а графинчик унести. Что Екимов с Лаптевым и исполнили быстро и с охотой: находиться тут было боязно. Отодвинув кресло, Пушкин сел напротив Кирьякова. В самом деле – виски чиновника сыска украсила легкая седина.
– Леонид Андреевич, что случилось?
Ответом было страдальческое выражение на лице, словно Кирьяков вот-вот расплачется.
– Я не могу об этом говорить, – с трудом пробормотал он.
– Что вас так напугало?
– Алексей… Это было… ужасно…
– Так, что же вы увидели?
Кирьяков выглянул куда-то за левое плечо Пушкина и дернулся назад, будто его ужалили.
– Нет… Нет… Не могу…
На всякий случай Пушкин оглянулся. Мирный, ярко освещенный номер.
– Только не говорите, что увидели привидение.
Случилось странное. Кирьяков принялся мелко-мелко отмахиваться, словно от комара или мухи.
– Молчите… Молчите…
– Хотите убедить, что видели привидение?
– Алексей… Пожалейте… Это ужасно…
Чего-чего, а жалости Пушкин не знал. Порой.
– Значит, привидение, – продолжил он. – Можете описать его внешний вид? Характерные признаки? Черты внешности? Мужчина или женщина?
– Это было… оно… – проговорил Кирьяков и невольно вздрогнул.
– И как оно явилось?
Зажмурившись, Кирьяков медленно, запинаясь, начал рассказывать, как устроил маленькую баррикаду из кресла, как положил револьвер, как заснул. Проснулся от легкого шороха. И как увидел… нечто.
