5
0Приказчик выразил горячее желание услужить чем может и спросил, как обращаться. Барышня назвалась баронессой фон Шталь. Катков хоть и согнулся в поклоне перед титулованной особой, но не поверил: не дотягивает до высшего сословия. Не вышла аристократкой. Хотя… Кто его знает.
Баронесса осмотрела прилавки и осталась довольна.
– Чего изволите? – Каткову уже показалось, что он ошибся и посетительница подыскивает что-то для себя. – У нас выбор отменный-с.
– Любезный, принимаете ювелирные изделия?"
"Катков уже знал, что последует дальше. И это немного опечалило. Бывают и у приказчиков философские чувства.
– Непременно-с. Даем лучшую цену! Уж поверьте. Что у вас: наследство, столовое серебро или прочее?
– Наследство, – ответила баронесса. – Перстень мне достался от моего дедушки. Хочу продать, чтобы поставить памятник на его могиле.
Приказчик рад был услужить такому благородному порыву. Попросил взглянуть. Баронесса вынула руку, которую прятала в муфте, и разжала кулачок. Катков спросил разрешения взять вещицу. Дама положила драгоценность на прилавок. Приказчик нацепил ювелирный глазок и принялся неторопливо вертеть перстень, разглядывая со всех сторон и важно покрякивая, будто старательно оценивал стоимость. Он не столько тянул время, сколько прикладывал торговое умение, чтобы дама не разгадала маленький секрет: цена перстня была ясна с одного взгляда. Мало того, Катков прекрасно его знал. Оставалось только придумать, как выйти из неловкой ситуации.
Он снял глазок, потер веко и тщательно проморгался, будто глаз устал.
– Сколько желаете получить? – спросил он, тщательно улыбаясь.
– Думаю, стоит не меньше тысячи.
В голосе барышни было столько надежды! Как жаль ее разочаровать.
– Что вы, мадам! – грустно ответил Катков. – Работа хорошая, но перстню от силы лет сорок.
– Там брильянты.
– Прошу простить, но это не брильянты – горный хрусталь.
– Как жаль, – сказала она, забирая с прилавка перстень. – Раз не даете хорошую цену, попробую…
– Могу предложить триста, – торопливо перебил Катков.
Дама задумалась, вертя перстень в пальцах.
– А больше никак нельзя?
Приказчик только развел руками.
– Рад бы услужить, да ведь мы ломбард. С оборота живем-с. Поверьте, из одного почтения к вам уступил. Никто такой цены не даст.
Баронесса положила перстень на прилавок.
– Ну, хорошо. Берите. На памятник хватит…
Катков одним движением убрал его с глаз долой.
– Отсчитайте крупными купюрами.
– Всенепременно-с. Расчет завтра.
– Как завтра? – спросила баронесса, пораженная коварством приказчика.
– Сегодня никак нельзя-с. Только завтра. Непременно все до копейки.
Она еще пыталась убеждать, торговаться и даже пустила слезу, но приказчик был непреклонен: деньги – завтра. Пока баронесса не сдалась.
