5
0– Так вчера что видели?
Екимов дал знак Лаптеву, чтоб теперь тот отдувался.
– Привидение, – тихо выговорил Лаптев.
– Привидение, – повторил Пушкин, пробуя глупейшее слово на вкус. – Как оно выглядело?
– Известное дело: бестелесная.
– Нечто вроде дамы-привидения?
– Уж дама или не дама, а привидение! – проговорил Лаптев и перекрестился. Екимов последовал за ним.
– Описать подробно сможете?
Половой снова осенил себя крестным знамением:
– Что вы, господин хороший, такой страх…
– Где же его видели?
– На лестнице, что в ресторан ведет из номера.
– Почему решили, что привидение, а не живой человек?
Лаптеву деваться было некуда.
– Пятно белое, бесформенное… Вошло через стену, – еле выдавил он.
На Пушкина народные страхи не произвели впечатления.
– В котором часу его видели? – спросил он.
Половой не знал, что и сказать, Екимов пришел ему на выручку.
– Ванька около девятого часа прибежал, от страха трясется. Ну, выпили по маленькой, чтобы сердце успокоить…
– Господа, а почему дверь, которая ведет на лестницу в ресторан, не имеет замка? Когда его сняли?
– Никогда замка не имелось, – ответил Екимов. – Такие лестницы только трем номерам полагаются. По ним никто не ходит. Разве мы заказ принесем да горничная когда белье поменять и номер прибрать, чтоб в общем коридоре глаза не мозолить. Но с этим строго: дозволяется, только когда господ проживающих не имеется. Чтобы не обеспокоить. На то и номер высшего разряда!
– Привидение в других номерах являлось? – спросил Пушкин.
Екимов тяжко вздохнул.
– Пока не жаловались.
– А в четвертый оно регулярно заглядывает?"
"– Только этого не хватало! Ванька, – Екимов кивнул на Лаптева, здорового детину, – и тот со страху чуть живой прибежал. Только, господин полицейский, Сандалову об этом не говорите, со свету сживет.
Пушкин обещал держать рот на замке.
Он подумал, что своему раздражайшему начальнику сообщит о привидении в «Славянском базаре» только в крайнем случае. Мало ли что взбредет в голову Михаилу Аркадьевичу, еще, чего доброго, захочет его поймать. А ловить сразу два привидения, считая Королеву брильянтов, московскому сыску не под силу. Особенно перед праздником. К нему подкралось искушение: не признать ли, в самом деле, эту смерть смертью по естественной причине, и дело с концом? Пристав будет рад, и себе никакой мороки. Заманчивое искушение.
15Баронесса злилась. Злилась на мороз, который жег в муфте ручку без варежки, злилась на себя, что не помнила, где и как обронила ее, злилась на блестящий снег, на солнце и праздничную суету, которая расходилась по улицам. Но более всего злилась на вторую неудачу подряд. К поражениям она не привыкла. И к слишком мелкому улову. Перстень не стоил тысячи, которую она запросила на Сухаревке.
