5
0Филипп Парфенович этот пальчик готов был целиком скушать. Вместе с ней.
«Разве монисто из золотых монет»…
«Завтра получишь!» – говорит Филипп Парфенович, руки раскинул и к ней двинулся, чтобы задушить в объятиях. Да только Аурик отскочила, стала колючей, как нож цыганский.
«Эй, барин хороший, остынь, а то закричу. Не девка гулящая, чтобы за золото отдаваться!»
Такого поворота Филипп Парфенович не ждал. Но и раззадорился пуще прежнего.
«Чего же ты хочешь, кралечка?»
«Не покупай, а завоюй любовь мою! – говорит. – Чтоб полюбила тебя всем сердцем. Иначе подходить не смей».
«Это как же, завоевать?» – спрашивает купец.
«А я почем знаю? Придумай!» – сказала и убежала в темноту.
Филипп Парфенович в раздумьях недолго мучился. Что думать, когда средства есть.
Полгода добивался купец Аурик. И подарки дарил, и наряды, и по Москве на тройке катал, и в Нижний свозил, и в театр, и за городом пикник с музыкой устраивал. Денег не жалел. Ухаживания Аурик принимала благосклонно, только не дала себя и в щечку поцеловать, такая хитрая. Филипп Парфенович от желания сам не свой стал.
И тут под конец декабря, еще до Рождества, когда ему совсем невтерпеж стало, пошел он на штурм. Объявил Аурик, что готов для нее такой подарок, какой ни одна цыганка не получала. Для этого случая заказан лучший номер в гостинице «Славянский базар». Если опять откажется, то проклянет ее и со свету сживет, а не только из Москвы выгонит со всем табором: в полиции у него друзей много. Аурик смекнула, что тянуть нельзя, ниточка порвется, да и больно захотелось ей подарок невиданный получить. Она и согласилась.
Под вечер Филипп Парфенович привез Аурик в «Славянский базар». Номер огромный, с гостиной, спальней и кабинетом. Весь цветами украшен, на столе – шампанское и угощение. Половые откланялись, Филипп Парфенович вынимает большую коробочку, обшитую бархатом, подает.
«Это мне, что ли?» – цыганка спрашивает.
«Тебе, открывай»…
Аурик крышечку открыла и зажмурилась. Колье брильянтовое с крупными камнями и рубином в виде капли кровавой: красота невероятная, невозможная, не графиням, царицам такое носить.
«Хорош ли подарок?» – спрашивает Филипп Парфенович.
«Так хорош, что и сказать нельзя», – отвечает она, а сама пальчиком камни гладит.
«Примерь, чего ждешь»…
Аурик к нему спинкой поворачивает.
«Помоги расстегнуть», – говорит.
С пуговками Филипп Парфенович возиться не стал, а рванул блузу на части. Аурик и не вздрогнула. Приложила колье на шею, говорит:
«Замочек застегни».
Пальцы у Филиппа Парфеновича не слушались; прикоснувшись к ее шелковой коже, он чуть не укусил нежное плечико, но сдержался, повозился, кое-как справился…
Аурик к нему спиной стоит, голыми плечами поводит. Филипп Парфенович уже сам не свой.
