5
0
– Но как вы…
– Не хочу тратить драгоценные минуты моего сна на ваши тягостные объяснения… В номер «Славянского базара» вы прибыли с большим опозданием, вас что-то задержало в театре. Постучали, за дверью услышали легкий шум, подумали, что вам разрешают войти, дверь оказалась не заперта. Вошли и увидели, как на полу лежит тело в сорочке и кальсонах. Не знаю, успели ли вы разглядеть черные свечи, зарезанного петуха и меловой пентакль на полу. Струсили и примитивно бежали.
Агафон помалкивал, сраженный прозорливостью чиновника сыска.
– Одна поправка, господин Пушкин, – наконец проговорил он. – Не опоздал, а излишне поспешил. Поторопился, и вот что вышло.
– Теперь могу не сомневаться в вашей честности, – последовал ответ.
Ловкий полицейский фокус: Пушкин нарочно его проверял. Агафон понял, что с этим господином шутки плохи.
– Привидение около дальней шторы успели заметить?
Фокусник вздрогнул, будто перед ним явилось «виденье гробовое».
– Еще не хватало такого сюрприза.
– Главный вопрос: кто послал вас воскресным вечером в номер гостиницы?
– Не знаю, – Агафон смотрел прямо. – Слово чести, господин Пушкин, не знаю.
Такое объяснение не устраивало. Агафон не скрывал ничего.
Утром в воскресенье, когда он собрался позавтракать в ресторане, у двери лежал конверт. В нем была короткая записка: от господина Коччини требовались услуги сегодня вечером около десяти часов. К записке прилагались три сотенные бумажки. Гонорар упускать нельзя. Агафон отправился на вечернее представление, попросил переставить его номер в начало, быстро отыграл и вернулся в гостиницу…
– Что было в записке?
– Просили оказать услугу, о которой было договорено заранее.
– Записка сохранилась?
Агафон ответил пожатием плеч.
– Может, где-то в гримерной комнате валяется.
– У записки не было подписи?
– Почему же, была: Григорий Немировский.
– С Григорием Филипповичем вы не встречались. Как же поняли, что от вас требуется?
Воровато оглянувшись, Агафон поманил пальцем. Пушкин знал: Ангелина наверняка подслушивала под дверью. Женщины привычек не меняют. Меняют только любовников.
– Его жена, Ольга Петровна, просила найти медиума, который снимет проклятье с мужа, – шепотом проговорил он.
– Гонорар предлагала большой? – шепотом же спросил Пушкин.
– Те же триста рублей.
– Записка была написана ее рукой?
– Нет, конечно! Мужская рука сразу видна, да и ее почерк знаком, Ольга Петровна писала мне. Бедная женщина так хотела помочь мужу.
– Мужьям своих сестер тоже просила помочь?
– Неужели и на них проклятье? – в вопросе был заметен живой коммерческий интерес.
– В своем роде, – ответил Пушкин. – Баронессу фон Шталь с Ольгой Петровной вы познакомили?
Агафон заулыбался. Без бакенбардов улыбка выходила приторной.
