5
0
Найти Агату следовало в том направлении, куда повернуты шеи мужчин. Сидя за отдаленным столиком, она невероятным образом притягивала к себе взгляды. Судя по настроению, с каким Агата встретила Пушкина, она готовилась дать решительный бой. Он сел напротив и легкомысленно спросил, что заказано на ужин. Агата сухо ответила, что не собирается с ним ужинать. Выполнит свою обязанность и тут же уйдет.
Ледяного тона Пушкин не замечал. Подбежавшему официанту приветливо улыбнулся и спросил, как того зовут.
– Подковкин, Семен, – ответил официант, довольный таким обхождением. А не то что Сенька да Сенька.
– Вы, Семен, человек наблюдательный, – начал Пушкин. – Память отличная.
Подковкину комплимент был приятен.
– Не жалуемся-с, – ответил он с поклоном.
– Знаете господина, который часто завтракает вон за тем столом? – Пушкин указал на середину зала.
– Как не знать, личность известная, господин Немировский. Да и не только завтракают-с, почитай, каждый день ужинают. Завсегдатай, иначе говоря-с. С супругой почти всегда. За стол к себе никого-с не приглашают-с, такой порядок держат.
– Вечером в воскресенье ужинал?
– Само собой-с.
– Завтракал в тот же день?
– Обычным порядком-с, – ответил Подковкин, довольный, что его наблюдения за странным семейством пригодились. – Подолгу засиживается. Только, доложу вам, характер у господина Немировского не из легких-с. Сколько раз примечал, как супруга его слезки утирала-с.
Ценному наблюдению Пушкин выразил благодарность, заказал принести, что будет угодно душе официанта, и отпустил.
От Агаты исходили волны арктического холода.
– Вы за этим хотели меня видеть? – спросила она.
– Госпожа Керн…
– Кажется, просила обращаться ко мне по имени. Неужели трудно исполнить такой пустяк, господин Пушкин?
В ответ ей нагло, как посчитала обиженная женщина, улыбнулись.
– Как прикажете… Агата. К сожалению, не имею права разглашать детали розыска, который ведет сыскная полиция в отношении смерти Григория и Виктора Немировских, но скажу самое важное: вы ошибаетесь.
– И в чем же?
– В отношении Ольги Петровны и Коччини.
В один миг Агата забыла, что готовилась быть беспощадно строгой.
– Хотите сказать, они не любовники и не убийцы? – с жаром проговорила она. – Не верите моему чутью на людей? Формула в блокноте для вас важнее моих слов? Нет у вас никакой формулы, а только раздутое самомнение! Еще пожалеете, что не послушали меня. Вот увидите, они убьют Петра Немировского. Эта смерть будет на вашей совести!
Из глубин сюртука Пушкина вынырнул черный блокнот и раскрылся перед Агатой.
– Формула сыска, ознакомьтесь.
Агата дала себе слово делать все наперекор тому, что он попросит. Но любопытство было сильнее. Она смотрела на лист и ничего не понимала.
