5
0Коччини было лестно, что баронесса из Петербурга им интересуется. Он клюнул. Вы поехали в какое-нибудь известное кафе, например, к «Сиу» на Кузнецком мосту. Теперь Коччини ждет с нетерпением новой встречи, где вы попытаетесь добиться от него признания. Вот и все. Примитивно. И неправильно.
Удар был беспощадный и холодный. Такого Агата не ожидала. Можно считать, она лежала поверженной, ее шпага выбита из рук. И теперь к ее горлу приставлен клинок. Сдаваться Агата не умела. Она собралась с силами.
– Даже если вы что-то угадали верно… – начала она.
– Я не угадываю, – последовал молниеносный выпад, который сбил с толку.
– Хорошо, не угадали… Узнали. Все равно вы не знаете главного.
– Чего именно?
– Коччини – убийца. Но он всего лишь слепое оружие.
– Хотите сказать, что Ольга Петровна наняла его?
Агата невольно кивнула.
– Это не имеет смысла, – сказал Пушкин, который едва удерживался, чтобы не начать есть снова.
– Наоборот! Вы забыли про брильянты, которые принес с собой Немировский.
– Коччини убил ради брильянтов?
– Нет! Это была его плата за свободу Ольги Петровны! Только женщина могла такое придумать! Ей не нужен Коччини, ей нужна свобода от ненавистного брака!
– Вы и с ней познакомились? Вот это интересно. Что скажете про вдову Немировскую… как женщина? – выдавил из себя Пушкин.
Клинок отошел от горла. Агата ощутила, что инициатива снова у нее в руках.
– Она умная, сильная, милая и несчастная. Да, она преступница, да, она хитроумным способом избавилась от мужа. Но я не смогу ее осуждать. Тем более что она заплатила такую цену: отдала все свои драгоценности. Но свобода не знает цены.
– У вас есть конкретные факты, чтобы обвинить ее?
– Они будут, обещаю.
– Значит, убийцу не нашли. Все это – предположения. Не более того.
Такую обиду нельзя стерпеть. Мог бы проявить хоть каплю уважения. Агата вскочила, чуть не опрокинув стол.
– Хорошо же, докажу вам, что права – я!.. А вы, Пушкин, – надутый, слепой, тупой, бездарный, расфуфыренный, пустоголовый, надменный, наглый, ленивый, никчемный… индюк вместе со своей математикой и вашей формулой! Ну, погоди у меня!
С этим она схватила бокал, запрокинула его, чуть не одним глотком опустошила, с размаху саданула им об пол, брызнув осколками, и кинулась вон из зала. Бег ее провожало множество мужских взглядов, трезвых и не очень, пока она не исчезла в коридоре гардероба."
"Пушкин не шелохнулся. Воткнул салфетку в разрез сюртука и положил на тарелку мяса столько, сколько хотел.
– Ну, как всегда, – проговорил чиновник сыска себе под нос. – Дама обещает угостить, а потом убегает. А платить кто будет? Пушкин? Конечно, больше ведь некому…
20Сытый человек – совсем не то, что голодный. Смотрит на мир добрее и вообще склонен к проявлению душевной щедрости.
