5
0
– Та самая девица преступного умысла взялась за свое!
– Какой ужас! Что она себе позволяет? – возмутился Пушкин, разыскивая нужную запись. – Что в этот раз?
– Совершила знакомство с важным постояльцем.
– Что вы говорите? Кто таков?
– Синьор Коччини, знаменитый фокусник.
– Опять не без вашей помощи?
Сандалов благородно возмутился:
– Что вы, господин полицейский, тогда леший попутал! Чтоб я еще когда-нибудь. Сама назвала его имя.
Пушкин оторвался от записей.
– Сама?
– Именно так! Подходит и говорит: укажи мне, любезный, синьора Коччини.
– Поразительная наглость. Но жалоб на кражу к нам не поступало.
– В том-то и дело! – Сандалов перешел на доверительный шепот. – Она эдак ловко с ним познакомилась, но портмоне не срезала, а отдала ему!
– Зачем?
– Ума не приложу!
– Коварная девица. Не спускайте с нее глаз, портье! – строго сказал Пушкин.
Сандалов выпрямился до невозможной стройности, если учесть округлое брюшко.
– Слушаюсь! – рапортовал он.
– Вот что, любезный, есть дело не менее важное.
Портье был готов служить верой и правдой.
– Постоялец ваш, маг Алоизий Кульбах, так и не появлялся? – продолжил Пушкин.
– Никак нет, с тех самых пор не видел.
– С «тех самых» – это с каких конкретно?
Мгновенная задумчивость окончилась прозрением.
– Так ведь с вечера воскресенья уже как не был! – сообщил Сандалов.
– Вспомните, что он делал в тот вечер.
– Хоть не положено гостей обсуждать, но скажу по чести: странный господин. Только заехал, не прошло и получаса, как убежал. Вернулся, наверное, часа через три и тут обратно бежит, к выходу. Сильно взволнованный и спешил сильно. Как сейчас помню: проскочил мимо, ключ швырнул и прямиком в двери. Господин далеко не вежливого обхождения.
– В котором часу это было?
– Точно не скажу, около девяти, вероятно.
– Можете описать, как он выглядел? – спросил Пушкин, вынимая черный блокнот.
Сандалову пришлось напрячь все извилины. Результат того стоил. По описанию выходил мужчина среднего роста с густой рыжей бородой, шевелюрой, бровями и особо пушистыми рыжими бакенбардами. Из-за обилия рыжей растительности на лице трудно определить возраст. Вспоминающий постояльца портье казался котярой, который подбирается к крынке сметаны. Закончив быстрый эскиз, Пушкин развернул блокнот.
– Похож?
Сандалов с радостью подтвердил, что портрет удивительно похож. В рисунке не передать одну особенность: маг сильно горбился. Как будто хотел казаться ниже ростом.
Портрет загадочного медиума появился. Вот только где он сам мог прятаться в Москве, было большим вопросом. Пушкин выразил портье благодарность за старания, чем значительно ободрил его дух.
– И вот еще что, любезный, – продолжил он.
