7
0Чистый подворотничок он подшил еще дома, осталось только погладить куртку и брюки, да берцы начистить. Подготовился к завтрашнему дню, а дальше что? Время – половина десятого, на улице еще светло, да и спать совсем неохота. Радик выгладил и надел футболку, спортивные брюки с лампасами.
Лара сидела в гостиной перед телевизором. Комната окнами выходила на запад, заходящее солнце нагрело ее своими лучами. Душно, а она даже окна не откроет. Хмурая, мрачная.
– Может, сходим куда-нибудь? – предложил он.
– Куда?
– Ну, здесь река рядом. Искупаться можно.
– Грязная река. Там вся таблица Менделеева...
– Ну, просто прогуляться..."
"– Настроения нет, – покачала она головой.
– Может, случилось что?
– Да нет, – легонько пожала она плечами.
– Может, я сам схожу, прогуляюсь?
– А надо? – неожиданно встревожилась она.
– Ну, воздухом свежим подышать...
– Тогда вместе пошли...
Она поднялась с кресла, и Радику тут же расхотелось куда бы то ни было с ней идти. Неряшливая, нечесаная, потная... Уж лучше он дома посидит.
– Может, лучше во двор. Там у вас хорошо, зелени много...
– Можно и во двор...
В середине двора пустовала железная беседка с оторванными скамейками. Сидеть можно было только на верхней, окаймляющей ее по периметру трубе. Не очень удобно, зато вокруг благодать. Успокаивающая зелень травы и деревьев, аромат цветов и ранних яблок. И людей почти нет. Только две старушки на лавочке возле подъезда, где совсем недавно в одиночестве сидела Лара. И еще мужичок какой-то в сарайчике копается. Дышалось легко, свободно.
– А родители твои где живут? – спросил Радик.
– Мама здесь, в Листьевке живет. А отец в Казани... У него другая семья. Давно уже...
– Но ты к нему ездишь.
– Да, он меня любит, – с грустью сказала Лара. – И мама любит. Очень-очень...
– Ты так это говоришь, как будто есть кто-то, кто тебя совсем не любит...
– Может, и есть... А может, и нет... Знал бы ты, как все это сложно...
– Что сложно?
– Да так, ничего...
– Ты говоришь загадками.
– Да?
– Мне что, пытаться их разгадать или нет?
– Не надо, – мотнула она головой.
И вдруг задрожала – сначала мелко, затем затряслась, словно в ознобе. Радик проследил за направлением ее возмущенно-остолбеневшего взгляда и увидел идущих к ней мужиков. Обоим уже за сорок, один высокий, другой пониже, но оба жилистые, коренастые. Один мордастый, с мощным лбом «в три наката», с плоским безобразно широким носом. У другого лицо маленькое, вытянутое книзу. Но их объединяла непомерная наглость и нахрапистость в глазах и движениях. Оба в старомодных джинсах – один в черных, другой в белых, затертых до желтизны.
Шли они прямиком к Ларе. Высокий ощерился, обнажая длинный ряд золотых зубов. Когда они подошли ближе, Радик заметил наколотые кандалы на запястьях.
