9
0
Она нехотя поднялась с дивана, попыталась пройти мимо, но Радик остановил ее, взял за обе руки, повернул лицом к себе.
– Ты меня уже не любишь, – скорее утвердительно, нежели вопросительно сказал он.
– Ну почему, люблю... – отводя глаза, ответила она.
– Да, я виноват перед тобой. Да, я по простоте своей душевной подставил под удар и себя, и тебя. Но все уже позади. Я уже не играю в темные игры...
– Я знаю. Я всем довольна. И тебя люблю... Иди мой руки, кормить буду...
Как и раньше, готовила она вкусно. Но часто недосаливала еду. Как будто недостаточно любила. И сегодня в рисовой каше с мясом не хватало соли...
– Не нравится мне все это. Очень не нравится... – опечаленно покачал головой Радик. – Ты все не можешь забыть, что было. Ты никак не можешь меня простить... Не любишь ты меня.
– Да нет, люблю...
– Да нет... И да, и нет... Тебе надо успокоиться, прийти в себя...
– Я пытаюсь...
– Ты пытаешься, да я не даю. Постоянно перед глазами... Завтра я уезжаю, скорее всего, надолго...
– Куда?
Лара обеспокоилась, но не сильно.
– В длительную командировку. Куда – секрет...
– По телевизору передавали, в Чечне какой-то конфликт... Туда едешь?
– Заметь: я тебе этого не говорил... Поверь, без приказа никого убивать не буду, – мрачно усмехнулся Радик.
– Я тебе верю.
– Веришь. Но не доверяешь...
– Доверяю... Я тебе пирогов напеку в дорогу. Хорошо?
Не глядя на него, она принялась за стряпню. У Радика возникло такое ощущение, будто она рада была избавиться от него...
* * *Плечо ныло даже под обезболивающим, но при этом Артем пребывал в отличном настроении. Ранение, по сути, пустяковое – пуля вырвала из предплечья кусок мяса и лишь слегка лизнула кость. Нерв задела, да, но врачи говорят, что это пустяк. Поноет еще недельку, и боль сама уляжется. Рука хоть и ныла, но ею можно было делать все – даже стрелять из нее. А понадобится, он снова возьмется за оружие, снова поведет братву в бой...
В Чечне полным ходом идет война. В новогоднюю ночь армия бездарно штурмовала Грозный, сейчас там вовсю льется кровь. Но Артем уже выиграл свою войну. Наконец-то он сумел урвать свой лакомый кусок от нефтяного пирога. За контроль над нефтеперерабатывающим заводом он схлестнулся с чеченцами. Такая драчка была – столько народу с обеих сторон положили, сам пулю в последней решающей разборке схлопотал. Но игра стоила свеч. Теперь он держит под собой «черно-золотую жилу», а в Москве уже вовсю идет строительство автозаправок. Нефтепродукты он будет закупать по сверхльготной цене, а продавать их водилам и гнать за бугор – чисто по рыночной стоимости. А это такие бабки, что подумать страшно..."
"Чеченцы – враг серьезный, но Артем их не боится. Девяносто четвертый год стал черным для них.
