2
0– Только ни про какого мужика не знаю…
– Отпусти его, негодяйка! – заглушая всех, кричала его мама и безуспешно пыталась разжать стиснутые на Мотиных волосах Кисонькины пальцы. – Мой сын никого не нанимал, это вы выкрали его из пансионата! Завернули в полотенца, вынесли из корпуса и… – она трагическим шепотом добавила: – Бросили замерзать на пляже.
Кисонька от изумления даже ослабила хватку на Мотиных волосах. Соболев немедленно извернулся, вскочил и метнулся маме за спину.
– Мы подали заявление в милицию! – почуяв слабину, торжествующе закричала женщина. – И никакие выдумки насчет мужика с ножом… А-а-а! – вдруг завопила она. – Мужик с ножом! С ножом!
В дверях стоял Вадька – с ножом наперевес."
"– До мужика мне еще лет пять расти, но все равно спасибо, – равнодушно обронил он и решительно скомандовал: – За мной, быстро!
Было в его тоне столько властности, что девчонки безропотно последовали за ним.
– И про нож мы тоже заявление подадим! – донесся им вслед крик.
Вадька не оглянулся. В молчании он миновал коридор и, прыгая через ступеньку, принялся подниматься на площадку девятого этажа. Ту самую, с которой вчера (неужели только вчера?) сверзился холодильник. Цементная крошка от разбитых ступеней еще скрипела под подошвами. На последней ступеньке Вадька присел на корточки и провел пальцем по темной плитке площадки.
– Пол мыли, – заметила Мурка.
– Вот именно, – подтвердил Вадька. – Везде грязюка, а здесь аж до скрипа выдраили. Как будто…
– Пытались что-то скрыть? – спросила Кисонька.
Не отвечая, парень еще раз внимательно поглядел на отгораживающие площадку перила: там, где недавно стоял холодильник, остался прямоугольник потемневшего линолеума. Вадька задумчиво уставился в закрытые двери отключенного лифта, повернулся и побежал вниз по ступенькам. Близняшки как привязанные следовали за ним. Их троица ворвалась в комнату Надежды Петровны.
– Вадька! – мама лежала на кровати, Катька устроилась в головах, Сева – в ногах, а Евлампий Харлампиевич караулил тапочки.
Тот бухнулся на колени перед неработающим холодильником и вцепился в шнур, который сам еще вчера (и снова – только вчера!) обматывал изолентой.
– Не работает… Все скисло, – пробормотала мама и вдруг заплакала, будто это и было самое большое горе. – Целую ночь жарила… пекла… что за поездка такая…
Катька торопливо налила ей минералки, поморщилась – теплая! Мама пила, постукивая зубами о край стакана:
– Что за поездка…
Вадька отпустил шнур, вскочил и властно бросил:
– Катька, Сева – со мной! – и, прежде чем мама успела возразить, так же властно объявил: – Мы сейчас вернемся! Харли, ты – здесь! – и вылетел за дверь. Остальные покорно потянулись за ним.
