Конец света отменяется

Здоровенная электродрель на полу, на прожженном в десятке мест столе дымился паяльник. Только у Вадьки в комнате можно было сообразить, для чего техника предназначена: компьютер, принтер, полуразобранная видеокамера, коробка с миниатюрными подслушивающими устройствами. Тут же большинство приборов были непонятного назначения и еще более странного вида.

Ракетку с рваной сеткой Василь Михалыч бросил поверх целой груды таких же поломанных ракеток, шезлонгов, шампуров для шашлыка и стульев без ножек. И направился к стеллажу с какими-то приборами. Никого больше в комнате не было.

– А кто дверь открыл? – подозрительно оглядываясь по сторонам, спросил Сева. Евлампий Харлампиевич согласно гоготнул – ему странный дядька тоже не нравился.

– Вот он! – Василь Михалыч ткнул пальцем в закрепленный над косяком ящик. Тот негромко гудел, щелкал реле и ронял на пол черные капли машинного масла. Кисонька на всякий случай отступила подальше.

Вадька недоверчиво протянул:

– Запор на звуковом элементе? Вы стучите, и дверь открывается?

– Замка не надо! – объявил мужик. С интересом поглядел на Вадьку. – В технике разбираешься?

– Вроде как… – неопределенно ответил тот.

– В компьютерах небось, – неодобрительно уточнил мужик. – Все вы, нынешние, разбираетесь в компьютерах. Утюг уже и не почините. В мое время каждый мужик мастер был! Хоть обои поклеить, хоть шкаф сладить, хоть машину починить.

– Если бы я вовремя не заметил, мою маму бы от вашего холодильника током шарахнуло, – возмутился Вадька. Как же он ненавидел эти песни про «нынешних», которые гораздо хуже «прежних»!

– Разве за всеми холодильниками углядишь – за половинную-то зарплату! – смущенно пробормотал Василь Михалыч. – Знали бы вы, как тут раньше хорошо было, – на его губах появилась мечтательная улыбка. – Люди приезжали, ломали все: шезлонги, пылесосы, краны вечно отваливались, трубы засорялись, – глаза его восторженно заблестели. – На всю зиму работы было – чинить! Деталек оставалось… Чего я из них только не делал. Вон… – он кивнул на аппарат в углу. – Устройство птицу резать, на кухне у нас стояло. Закладываешь тушку – чик! Лапки отдельно, крылышки отдельно! Ни у кого больше такого не было. – Он любовно прикоснулся к торчащему из сплетения деталей ножу самого зверского вида.

Евлампий Харлампиевич растопырил крылья и бешено зашипел.

– А это что? – поторопилась вмешаться Мурка, кивая на другой аппарат."

"– Да так, ничего… – Василь Михалыч снова смутился. – Маленькие вы еще знать.

– Самогонный аппарат, – удовлетворил Муркино любопытство Вадька. – Тоже, наверное, незаменимая вещь.

Василь Михалыч смутился еще больше и схватил со стеллажа жутковатого вида трубу, похожую на огнемет.