Конец света отменяется

– Можно молчать чуть-чуть потише? – раздраженно откликнулся мужской голос.

Воцарилась краткая пауза – Кисонька, словно наяву, увидела расцветающее на лице Мотиной мамы бешенство. Но голос ее прозвучал неожиданно сдержанно:

– Я хотела сказать, что бить его можно лишь по одному-единственному месту – по карману! Всего остального он просто не заметит, уж поверьте, я за ним восемнадцать лет замужем! И если вам нужна моя помощь…

– Спасибо, мы как-нибудь обойдемся! – отрезал мужчина."

"Дальше все произошло одновременно: зазвучали шаги и хруст неубранной после падения холодильника штукатурки – человек спускался. Надежда Петровна возмутилась:

– Что мы тут замерли? Могут подумать, что мы чужие разговоры подслушиваем! – и решительно шагнула на площадку – из темноты на свет. И едва не врезалась в спускающегося с верхнего этажа мужчину.

– Опля! – поддерживая пошатнувшуюся маму под локоть, воскликнул тот… и они узнали своего недавнего соседа, владельца черного «Мерседеса».

– Вы уехать собирались, – выглядывая из-за мамы, мрачно напомнила Катька.

– Катерина! – в очередной раз взвыли Надежда Петровна и Вадька.

Бывший сосед смутился, невнятно буркнул:

– Нас, в сущности, тут уже и нет, – и побежал вниз.

– А кто есть – привидение прибитого ракеткой отдыхающего? – пробормотала Катька.

– Это чужие дела, нас они не касаются! – внушительно поглядела на дочь Надежда Петровна.

– Вот именно! – В этот раз Вадька был на маминой стороне. – Пошли! – и первым ступил на лестницу. Остальные последовали за ним, время от времени невольно поглядывая наверх: то ли Мотину маму опасались, то ли очередного агрессивного холодильника. Но до холла добрались без происшествий. Надежда Петровна преисполнилась воинственности.

– Ждите здесь! – бросила она и решительно направилась к кабинету Анны Степановны. Через мгновение оттуда уже несся вопль:

– Какой есть, такой и поставили, у нас эти холодильники двадцать лет стоят, все довольны были!

– Это надолго, – протянула Катька и с размаху плюхнулась на диван в холле. Старый, протертый до основы дерматин хрустнул и лопнул, из трещины посыпалась синтетическая труха. Катька с проклятием вскочила – но было поздно! Перегнившая от старости набивка мелкими противными крошками облепила шорты.

– Да что же это такое! – Девочка лихорадочно пыталась соскрести гадость с джинсовой ткани. Желто-коричневая труха липла к ладоням, но с шорт отказывалась счищаться категорически.

– Вода нужна. – Кисонька огляделась по сторонам. – Тут должен быть какой-нибудь туалет – не бежать же обратно в номер. – Она схватила Катьку за руку и поволокла в коридор первого этажа. – За нами ходить не надо, это женские дела! – цыкнула на Евлампия Харлампиевича, и гусь отстал.