2
0Тоже еще, нашлась тайна, покрытая мраком в три слоя. На яркой кожаной сумочке женщины, как брелок, болтался меховой хвостик, а широкий шелковый шарф был на концах чуть-чуть, самую малость, опушен светлым мехом.
– Члены этой семьи всегда используют себя как живую рекламу бизнеса? – оглядев «меховые добавки» на костюмчике для мая месяца, поинтересовалась Мурка.
– Соболевы хозяйственные… как хомяки, – меланхолично ответила Кисонька. – Все в дом, все в дом…
На лице женщины промелькнула растерянность – кажется, не на такое начало разговора она рассчитывала.
– И зачем мы удирали-то? – досадливо буркнула Мурка.
– Не скажи, – мотнула головой сестра. – Если б я знала, кто за нами гонится, – вдвое быстрее бы бежала. Я-то думала, нас всего лишь убивать будут, а это, оказывается, Мотина мама за сыночка заступаться приехала.
– Не смей упоминать моего сына! – взвизгнула женщина. – Ты мизинца его не стоишь!
– Если мы и продадим Кисоньку, точно не за такую бесполезную в хозяйстве вещь, как Мотин мизинец, – очень серьезно заверила Мурка. – Нам в Арабских Эмиратах еще год назад за нее десять тысяч долларов и «Порш» предлагали! – гордо заявила она и вполголоса добавила: – До сих пор считаю, надо было соглашаться.
За что немедленно получила от сестры локтем в бок, но не обиделась. Облегчение, невыносимое, оглушающее облегчение звенело в крови, ударяло в нос, как шипучая минералка, и взрывалось фонтанчиками невольного смеха. Они живы, их никто не собирался убивать, просто ненормальная Мотина мамаша (а какой она может быть у такого сыночка? Нормальная его б еще в колыбельке удавила!) приехала разбираться с Кисонькой. Вроде тех мамочек, что в песочнице грудью встают за ведерко и совочек своего малыша…
Стоп! Откуда эта сумасшедшая знает, что Кисоньку надо караулить рядом с офисом «Белого гуся»? Мурка напряженно поглядела на «меховую маму». Та злобно взвизгнула:
– Не смейте переговариваться, будто меня здесь нет! Смотреть на меня! А ты, девчонка, чего пялишься?
– Так смотреть или не смотреть? – вежливо уточнила Мурка.
– Мой сын тобой не интересуется, так что ты меня тоже не интересуешь, – отрезала женщина. Она метнула презрительный взгляд на изгвазданные побелкой Кисонькины брюки и блузку и скривилась. – Хотя не понимаю, как моему тонкому мальчику…
Кисонька, истерично захохотав, удостоилась нового презрительного взгляда и финальной части фразы:
– Могла понравиться такая… такая… – Мотина мама развела руками.
– Ой, а вы ему скажите! – умоляюще сложила руки Кисонька. – Ну что я его недостойна и вообще… Он же вас послушает, правда? Или нет? – уже без особой надежды переспросила она.
Мотина мама оставила эти слова без внимания.
