Коломбина для Рыжего

Не знаю, что есть между ним и Артемьевым в обычной жизни, но это точно не приятельские отношения и мне это не нравится. Не нравится то, как заметно он повышает голос, желая, чтобы его слышали все любопытные, столпившиеся на пятачке.

– Э, нет, – хитро возражает Рыжему. – Уговор есть уговор! Девчонка уйдет, а пацан останется, я не собираюсь отменять заезд. Не для того здесь народ собрался, чтобы так просто разойтись по домам. Машина уже есть, сам и поведет, все по чести. Шикарная тачка, как для Задрюхинска, вот делом пусть и докажет, что на словах брехал. Я его за язык не тянул и в гости к себе не приглашал.

– Как бы ни так!

Тот, кого называют Варданом, поднимает на меня взгляд. Рассматривает с удивлением, не скрывая интереса.

– Что?

– Осторожно, Антипов. Думай что говоришь, – предупреждает ледяным тоном Бампер. – Таня, – наконец-то обращается ко мне, поворачивая к себе лицом, – не надо, я сам.

Не надо? Я так взведена происходящим, что готова подойти к мужику вплотную, чтобы бросить свои претензии ему в лицо. До сих пор еще никому не хватало наглости в моем присутствии распоряжаться судьбой Глаши, как своей собственной. Никто не ловил Медведа на лжи, удерживая насильно… И никто при мне не угрожал Рыжему.

Еще как надо!

Я помню, где я и контролирую голос, но он все равно звучит рвано и глухо, когда я отвечаю незнакомцу, неохотно снимая с себя руки Бампера. Как будто все высокие звуки из голоса выдуло сквозняком.

– Размечтался, говорю! Не знаю, кто ты у нас такой есть, мистер Рембо, но никто не собирается для тебя кататься вхолостую. Я не для того сюда пригнала свой спорткар, чтобы ты решал за меня сколько я стою и кому сидеть за рулем. Готовь деньги – разыграем по-честному, как договаривались. Или ты, в отличие от Бампера, не человек слова?..

– Да, Зая, ты верно понял, – поворачиваюсь к водителю немца, успевшему приложить к разбитой губе платок. Вскинувшему на меня тревожный взгляд. – Я не собираюсь отказываться от заезда, не надейся! Сама поведу, и за свои слова отвечу тоже сама. Так что готовься проиграть.

Мне почти удается выглядеть серьезно и убедительно, если бы не вездесущие руки Рыжего, нашедшие мои локти и требовательно развернувшие меня к парню.

Но говорит он тихо, только для моих ушей, и на том спасибо.

– Танька, ты как здесь оказалась? Почему не отвечала на звонки? Зачем взяла чужую машину? Ты хоть знаешь, сколько она стоит?

– Знаю, не кипишуй. Два года упорной работы и уйма человекочасов.

– Не может быть, – поражается Рыжий.

– Может. Я хозяйка машины, документы при мне, так что вполне могу брать участие в гонке.

Бампер перестал бы быть сам собой, если бы не заявил категорично, наплевав на мое признание.