3
0
– Артемьев, что с тобой?
– М-м? – он отворачивается от француза, и черты лица тут же смягчаются. Рука опускается на спинку моего стула, а лицо наклоняется. – Таня, ты что-то сказала?
За стол возвращаются родители Рыжего – смущенные и разгоряченные всеобщим вниманием, и я стараюсь заметить ему как можно тише:
– Да, сказала. Я спросила: что с тобой? Ты какой-то странный."
"– Тебе показалось, – спокойно уверяет парень и как ни в чем не бывало тянется к бутылкам с напитками. – Лучше скажи, что тебе налить? Шампанское? Вино? Не хочу, чтобы ты грустила.
Выпито уже немало, и я сомневаюсь. Все же мы не на студенческой вечеринке.
– Думаю, на сегодня с меня хватит.
– Да брось, Коломбина, не упорствуй, – натянуто смеется Рыжий и невзначай заправляет мне прядь волос за ухо, – и половины вечера не прошло, а ты уже сдалась. Я сегодня почти не пью, так что хочу хоть тебя увидеть во хмелю! Как-никак свадьба у нас. Так сказать, семейное торжество.
Ну вот, сказал и снова вперился взглядом во француза, как будто тот ему должен чего.
Иностранный гость что-то спрашивает у Артемьева, и тот лениво отвечает, ощерившись на звук чужого голоса чеширским котом. «Коломбина» улавливаю я знакомое прозвище в его словах и тут же слышу веселое и непонятное от кудрявого псевдогея:
– Oui, colombe! Il est une colombe! Seulement de cette façon et non l’inverse!
Они оба смеются, и Рыжий наставляет на француза палец. Снова что-то замечает ему, кивая головой на выход, но Карловна тут же вскидывает подбородок:
– Виктор, – выдыхает со свистом, с нечаянным стуком опуская на стол хрустальный бокал. – Не смей!
– Да ладно тебе, Ма! Все нормально. Мы просто выйдем с Сержем, покурим. Поболтаем по-мужски. Правда, Серж?
– Oui, madame.
– Максим! – Карловна кажется совсем расстроенной и встревоженной. – Ну хоть ты скажи!
– Людочка, а я причем? – разводит руками Артемьев-старший. – Наш сын давно вырос. Хочет поговорить? Пусть поговорит, не маленький. Хотя я всегда считал, что курение мешает продуктивной беседе.
– Таня!
Но меня не надо просить дважды, я тоже чувствую что-то не то.
– Витя… Вить! – ловлю его запястье, когда он почти уже ускользнул от меня и возвращаю парня себе. – Пожалуйста, не надо.
– Все хорошо, Таня. Все хорошо, девочки! – На лице Рыжего застывает чистое изумление. – Вы чего всполошились? Мы выйдем на минутку и сразу же вернемся! Я только покажу Сержу вид на центральный парк.
– Как покажешь? Он же в другой стороне города!
– Неважно, – смеется Артемьев, обнимая француза за плечи. – Серж все равно об этом не знает.
Они уходят из зала в обнимку, а я вместе с Карловной огорченно поджимаю губы: и что это было?
С уходом мужчин разговор за столом как-то сник.
