3
0– А может, наоборот, – играет, подлец, бровями, – счастливый?
Эти непонятные шарады кого хочешь с ума сведут, но я намерена стоять на своем даже в простой мелочи. Это куда привычнее, чем обнаружить вдруг, что вот так сидеть вдвоем с Бампером под открытым небом – не так уж страшно.
– Все равно врун!
– С тобой не поспоришь. Хотя Карловна сказала бы, что ее сын просто любит сочинять. Видела бы ты меня в детстве, определенно, я бы тебе скучать не дал. Увез бы в страну хоббитов на ближайшей электричке или на остров к Робинзону Крузо. Однажды я весь класс увел в лес искать нору Белого Кролика. Знаешь, это было занятно.
– И как, нашли?
– Не успели, родители помешали. Но попытка того стоила. Я был очень впечатлительным ребенком и очень начитанным для своих лет, а ты меня однажды сильно впечатлила.
– Так значит не зубастая саламандра?
– Увы, – Рыжий играет в зубах сигаретой, дразнясь, медленно, но верно доводя меня улыбкой и расслабленной позой до белого каления. Красивым движением стряхивает пепел в стоящую на столе фарфоровую пепельницу, пряча глаза за припавшими веками. – Яичница, Коломбина. С сыром, ветчиной и помидорами. Быстро и сытно. Почти классика, если решиться добавить несколько колец лука. Попробуй, тебе понравится. Я мастер делать девушкам приятное.
Да, мастер. Я на секунду замираю с вилкой в руке, засмотревшись на голую грудь и крепкий пресс парня, не скрытые расстегнутой рубашкой. Поймав себя на мысли, что с удовольствием бы провела сейчас по ним рукой… И не только рукой, если честно…"
"– Да уж! – снова фыркаю, хмуря брови и опуская взгляд. Ты тоже акула, Крюкова, ничем не лучше грудастой любительницы Шерлока. Только акула до поры до времени бьющаяся в собственных тисках. – Ужин на балконе – чем не романтика. Только свечей в старинных канделябрах не хватает и унылого дворецкого у локтя. А так спасибо, Артемьев, размах ночной сиесты впечатляет.
– Свечей? – вдруг вскидывается Рыжий, забыв сигарету в пепельнице, задумчиво закусив губы и сжав на столешнице ладонь в кулак. – А ты хочешь?
Яичница и вправду объедение! Бампер не врал, когда сказал, что умеет готовить. Я осторожно пробую ее, укладывая – очень нежную – на язык, сжимая губами, и так и остаюсь с вилкой во рту, ошалело хлопнув ресницами. Чего?
– Кто? Я?
– Ну, не Светка же! – удивляется парень. – Конечно, ты, Коломбина! Кроме нас здесь никого нет. И как я сам не додумался!
Он что, серьезно? Я поднимаю голову, глядя, как Рыжий уверенно встает из-за стола с намерением покинуть балкон без тени шутки на лице, так свойственной ему.
– Э-э… Артемьев! – спешу вскочить со стула, чтобы преградить ему путь.
