3
0Вскинув на плечо сумку-рюкзак и махнув на прощание «Призрачному гонщику». Пересекаю двор автосервиса, покидаю ворота гаража, и вдруг останавливаюсь, услышав сбоку от себя звук хлопнувшей двери, заметив темную фигуру парня у припаркованного в нескольких метрах «BMW».
Неужели он все это время был здесь?
Бампер не окликает меня, просто смотрит, но я подхожу сама. Останавливаюсь перед ним, сунув руки в карманы куртки, так и не придумав, что сказать.
– Долго же ты «прибиралась», Коломбина, – он заговаривает первым, и голос его звучит обманчиво равнодушно. В нем звенит что-то еще, очень похожее на злость или досаду, но вот что, я до конца понять не могу. – Я уже было решил, что ты обо мне забыла. Или ушла, как заяц черными тропами.
– Я думала, ты уехал.
– А ты бы хотела?
Ложь срывается с губ слишком привычно, и я до конца стараюсь выдержать внимательный взгляд:
– Мне все равно.
Нет, не все равно! Еще минуту назад я готова была от обиды разреветься, а сейчас… а сейчас я делаю вид, что не слышу в груди стука радостно забившегося при виде парня сердца.
Бампер вдруг улыбается, запрокинув голову. Сбрасывая с плеч серьезность, которая ему так идет, несмотря ни на что, но я привыкла видеть его с ухмылкой и невольно засматриваюсь на это преображение.
– Ну и к черту тебя! Упрямая ты Коломбина! – говорит в сердцах. – Дурачина, он и есть дурачина!
– Извини. Мне не стоило говорить.
– Да ладно, сам виноват. Стоило просто подумать.
– Вот поэтому я и не люблю курильщиков.
– И давно не любишь?
Я пожимаю плечом.
– Лет пятнадцать. С тех пор, как отец едва не сгорел от одной неаккуратно брошенной спички.
Мы снова молчим, глядя друг на друга, пока подбородок Рыжего не указывает в сторону гаража.
– Я видел его здесь – твоего отца. Он механик?
– Да.
– Теперь ясно.
Что ему ясно – непонятно, но настроения докапываться до сути – нет.
– Ты странная девушка, Коломбина. Я все еще не могу понять тебя.
А я не могу прочитать его взгляд. Не хочу, боясь увидеть там разочарование или скуку. Такую же явную, как блуждала в голубых глазах тем вечером, у клуба, когда руки парня обнимали брюнетку. Уж лучше досада. Да и вообще…
– Как все.
– Ну да? – он позволяет себе усомниться в моем признании, и вот теперь его ухмылка совсем уж прежняя. – Знакомые мне девушки чаще всего пахнут духами и предложением, а ты, Коломбина, – краской. А еще растворителем, и вообще… не пойми чем. – Он чуть склоняет голову. – Дустом, что ли?
Я удивленно моргаю. Что он сказал?
– Не нравится, не нюхай! Да уж, не розами!
– Очень надо! Да от тебя на три метра химикатами разит! Хоть сейчас в санстанцию отправляй работать.
