Комэск

По оценкам опытных летчиков, время виража у нового «ЛаГГа» было немного меньше, чем у «Мессера», скороподъемность тоже понравилась, хотя Северов считал, что Фридрих на вертикали шустрее. Летали много, но времени на подготовку хотелось иметь больше, намного больше. Все это очень напрягало Сотникова, такая ускоренная подготовка вылезет боком в бою, Мороз это тоже прекрасно понимал, но нарушить приказ командования не мог. Он максимально оттянул срок вылета на фронт и выделил бензин для тренировочных полетов, и это было все, чем он мог помочь полку. Олег выбрал себе машину под номером 77, Кузьмич его решение молчаливо одобрил.

Суслик умудрился еще раз сбегать к своей оч-чень хорошей женщине. Планировал сходить и еще разок, но приехал батальонный комиссар. У него с командиром полка состоялся довольно резкий разговор. Степан Игнатьевич был недоволен всем. И тем, что комполка оставил на третьей эскадрилье Северова, и пополнением из едва обученных сержантов, и тем, что дали, а Сотников согласился взять какие-то непонятные новые самолеты вместо более привычных «МиГ-3» или «ЛаГГ-3». Впрочем, руководство, к которому он ринулся изливать свою желчь, его не поддержало и посоветовало заняться делом. Тогда он решил сорвать злость на третьей эскадрилье, но и тут его ждал облом.

После обеда Сотников с комиссаром были вызваны к начальству, вернулся оттуда комполка быстро и один. В эскадрилье Северова был запланирован еще один вылет, звено Ковина должно было отработать сопровождение бомбардировщиков с отражением атаки истребителей противника. По окончании вылета разобрали подробно все действия и отправились в общежитие. Надо было готовиться к завтрашнему вылету на фронт.

Однако после ужина Сотников вызвал комэсков к себе. У него находился старший политрук лет тридцати, вида самого обычного, даже простецкого, но с такой хитринкой в глазах, с такой открытой улыбкой, что от одного его вида становилось как-то светлее на душе.

– Представляю вам старшего политрука Кречетова, Сергея Борисовича. Назначен в наш полк комиссаром. Батальонный комиссар Коляда переведен на другое место службы. – И, видя реакцию летчиков, добавил: – Не обсуждается! И, чтобы эту тему до конца закрыть, вот что. У него в августе вся семья под немецкими бомбами погибла. Мать, жена и обе дочки. Все разом. Так что не надо ничего говорить, и судить его тоже не надо.

Кречетов пожал руки комэскам, после чего все разошлись продолжать сборы. Известие о замене комиссара ни у кого сожаления не вызвало, Степана Игнатьевича не любили, а известие о том, что Кречетов будет летать вместе со всеми, вызвало уважение к нему еще до более близкого знакомства.

Северова беспокоило, что его новички все еще очень слабо подготовлены.