Когда даже ангелы посылают

А если это не она? И пока он тут топает за неизвестной девушкой, настоящая Катя уже ушла?

Надо спросить. Окликнуть. Но он идет, как привязанный, не сводя взгляда с толстой косы пшеничного цвета.

Оглянись. Оглянись, а? Неужели ты не чувствуешь, что за тобой идут? Идут близко, почти за спиной. Неужели ты не чувствуешь, что я почти дышу тебе в затылок?

Она не чувствовала. Шла, не торопясь, опустив голову и, кажется, о чем-то глубоко задумавшись. Даже наушников - почти неизменного атрибута современного человека - не было.

И Кирилл решился. Подошел совсем близко, так, что носа достиг запах.

- Катя...

Девушка резко остановилась, так, что Кир едва не врезался в нее. Замерла. А потом так же резко обернулась.

И Кир пропал.

Та актриса, которую показывал тогда Аркаша, казалось бледной тенью на фоне Кати. Глаза у нее нереальные. Огромные, голубые. Да и все лицо...

Кирилл стоял, не в силах сказать ни слова. В голове билась только одна мысль.

Неужели с этой невероятно, ослепительно красивой девушкой я был близок?!

*

Ей в первую секунду показалось, что показалось. Что голос, тихо произнесший ее имя, тот самый голос, что так часто она вспоминала и даже слышала во сне - что он ей слышится уже наяву, но в мечтах.

Он.

Кирилл.

Поняла это сразу.

Жадно вглядывалась. Глаза. Глаза у него невероятные. Словно осеннее небо сквозь пелену готовых пролиться дождем туч. Немного холодные, чуточку грустные.

С трудом заставила себя отвести взгляд от глаз. Русый. Немножко лохматый. Уши... совсем капельку торчат, что ж ты врал? Высокий, и не производит впечатление тощего. От фигуры ощущение стремительности и гибкости. Как гепард, готовый в любую секунду сорваться с места

Они смотрели друг на друга и молчали.

- Я... - Кир прокашлялся. - Я рад, что с тобой... все в порядке.

Магия глаз цвета осеннего неба отпускала медленно и неохотно. Но кое-что важное Катя поняла почти сразу. Выдохнула шумно.

- Папа? - и, скорее не вопросительно, а утвердительно уже. - Конечно папа, кто же еще!

- Да, - Кирилл говорил все там же, так запомнившимся, так гипнотически действовавшим на нее спокойным голосом. - Я разговаривал с Дмитрием Ивановичем.

- Мой отец очень любит вмешиваться во все! - Катя поняла, что сердится по тому, как громко, в отличие от Кира, звучал ее голос. Но как тут не сердиться?! - Он всегда и во все вмешивается! Даже в то, во что ему вмешиваться категорически нельзя!

- Кать... - она почувствовала, как ее локтя коснулась его рука. И остро вдруг захотелось, чтобы обнял. Как там. - Давай сядем и поговорим.

Они сели. Скамейка, аллея. Готовая мизансцена. Откуда вот только?

- Ты извини моего отца, пожалуйста, - Катя нервно сцепила руки на колене.