6
0– Посёлок Заречный, дом сорок один!
Тонечка отняла у него телефон.
«Поверните направо», – повторила женщина-навигатор.
Тонечка повернула, как было велено, и вскоре впереди замаячил указатель «Заречный 1,5» и стрелка.
– Вот этот поворот помню, – сказал Герман.
– Молодец, – похвалила Тонечка.
На тихой улице дремали за заборами справные домишки, каменные, двухэтажные. И дорога была почищена, и переулки тоже. Видно, в посёлке Заречный хозяйничали со знанием дела и от души.
– Где-то здесь, – сказал Герман, всматриваясь в заборы.
– Подожди, ещё не доехали!.
Она въехали в переулок, и Тонечка притормозила. Ворота дома номер сорок один были распахнуты настежь.
– Он что, куда-то утром ездил с такого похмелья? – спросила Тонечка. – Или жена вернулась?
– Откуда я знаю, – огрызнулся Герман. – Заезжай давай!
Посередине двора стояла красная машина, молотила движком. Передние двери и багажник открыты.
– Ну вот! Жена и вернулась! Две минуты назад! Опять скандалить понеслась, даже двери не закрыла.
– Нет, машина давно стоит, – проговорила Тонечка настороженно.
– С чего ты взяла?!
– Крыша и багажник снегом присыпаны, видишь?.
Герман выпрыгнул, огляделся по сторонам, покричал:
– Кондрат! Ты где?! – И прислушался.
Никто не отозвался.
Тонечка выбралась с водительского места и потянула за собой рюкзачок. В рюкзачок она напихала воды в бутылках, сколько взлезло, и аптечку.
Герман заглушил работающий двигатель в красной машине, сунул в карман ключи. Сразу стало очень тихо, как и положено зимой в деревне. Он захлопнул дверь и пошёл к дому, продолжая на ходу оглядываться.
– Не нравится мне всё это, – пробормотала Тонечка. – Что-то здесь не так…
Большой лохматый пёс выбрался из будки, за ним тащилось сено, как видно он спал на нем, отряхнулся и вопросительно брехнул.
Тонечка оглянулась:
– Ты мой хороший! – сказала она псу. – Что-то у тебя вид заспанный! Ты охранный пёс или нет?
– Тонечка, давай за мной!
– Я иду, иду!..
В дом вели двойные двери, по виду старинные, на поверку оказавшиеся новомодными – металлические, с тяжелыми хромированными задвижками, почти банковские.
Тонечка недоверчиво посмотрела на двери.
– Кондрат, алё! – проорал Герман из прихожей. – Ты где?!
– Осторожней, Саня, – отозвался из глубины дома больной голос, который Тонечка сразу узнала. – Иди кругом, прямо не ходи!
Александр Герман замер на пороге комнаты, мельком оглянулся на Тонечку.
– Тоня, иди в машину, – велел он.
Но она уже заглянула, конечно.
Большая комната на три окна была разгромлена, словно в ней дрались стенка на стенку.
