6
0
Ведомая непонятно каким инстинктом московская сценаристка, которую только что почти поколотила местная гопота, бросилась вдогонку!.. Она настигла «своего», быстрое движение, промельк ног, и тот полетел головой вперёд, ударился лбом в бампер машины, завыл, откатился, ринулся бежать и на этот раз угодил в открывающуюся дверь автомобиля. Схватился за живот и рухнул на колени, изрыгая проклятия.
– Что здесь происходит? – спросил человек в форме, выскочивший из машины. Вид у него почему-то был весёлый и странно знакомый.
Тонечка показала на парня в сугробе у стены дома.
– Избиение, – сказала она, тяжело дыша. Только сейчас ей стало страшно. – Все на одного.
– А вы кто? Народная дружинница?
– Тоня?!
Тонечка в изумлении повернулась. Возле пассажирской двери стоял её собственный муж Александр Герман, очень сердитый.
– Тоня, как ты сюда попала?! Что тут такое?! Как тебя сюда занесло?!
Она подбежала, намереваясь обнять его, пакет с вещичками, которые так славно было покупать, грозился стукнуть его по спине.
Она обняла мужа и чуть не заплакала. Но удержалась.
Человек в форме взял за шиворот гопника, который вопил и плевался, и встряхнул хорошенько.
– Хорош надрываться, – сказал он всё так же весело. – В ушах звенит!
– Пусти меня!
– Годика через три! – объявил человек. – Будешь свободен! Где тут у нас…
Он полез в машину, не выпуская гопника, вынырнул и ловко приладил наручники.
Тонечка сунула Герману пакет, перелезла через сугроб и подбежала к тому, которого избивали. Он уже сидел, немного покачиваясь из стороны в сторону. Кровь капала из носа, он шмыгал, время от времени утирался ладонью и с удивлением смотрел на кровь.
– Здорово, Родион, – сказал Герман из-за её плеча. – Как сам?..
Парень искоса глянул на него, сплюнул, взял немного снега и приложил к губе.
– Разрешите отрекомендоваться, а то вы меня так и не признаете, – энергично начал тот, что был в форме. – Подполковник Мишаков Сергей Петрович, начальник здешнего ОВД. Мы с вами ещё с Москвы знакомы!
И только тут Тонечка его узнала!
В прошлом году он, этот самый Мишаков, расследовал убийство артистки, которое случилось почти что на глазах у её дочери Насти[2]!
Страшное дело.
– Саша, – пробормотала Тонечка. – Саша… а… как же? Я ничего не понимаю, как ты здесь?.. Откуда?..
– Так мы пообедать заехали! По старой дружбе! – объявил жизнерадостный подполковник. – Вон мои окна, угловые, на третьем этаже!
Тонечка зачем-то подняла голову и посмотрена на угловые окна.
– Я был у Серёги на службе, – Герман взял её за плечи, повернул к себе и осмотрел с головы до ног. – Ты как?.. Ничего?"
"– Мы за Ермолая тёрли, – пояснил Мишаков. – Ну, за Кондрата Ермолаева, в смысле.
