6
0
И ещё она думала, что только идиотка может отрицать очевидное!
Сейчас она решительно не чувствовала себя идиоткой, хотя отрицала очевидное – её муж темнил, недоговаривал, не отвечал на вопросы, но она точно знала, что это ничего не означает.
Он – самый лучший человек на свете, и точка.
– Где ты был?..
– Ворон считал, – ответил самый лучший человек на свете. – А ты где была? И остальные дети куда делись?
– Они в театр пошли, потом к нам прибегут. А мы с Родионом …
Тут она вдруг сообразила, что не знает, что можно, а что нельзя рассказывать – в этой новой реальности!
Про директора музея – можно или нет?
Про Зосю, сестру Кондрата, можно?
– У тебя причёска, – заметил Герман, усаживаясь за стол.
– А Родиону не понравилось, – сообщила Тонечка, лихорадочно соображая, что говорить.
– Она на себя не похожа с такой причёской, – заявил Родион Герману.
– О собеседнике нельзя говорить местоимениями в третьем лице, – встряла Тонечка, – Можно по имени! Например, Тоня не похожа на себя.
– Тоня не похожа на себя, – повторил мальчишка, и Герман засмеялся.
– Что это тебя в парикмахерскую понесло?
– Я хотела поговорить с гримёршей Лены Пантелеевой, – решилась Тонечка.
– Знает? – спросил Герман, и Тонечка отрицательно покачала головой.
– А я к собакам ездил, – похвастался Родион. – И потом ещё в музей мы ходили!
– К каким собакам? – не понял Герман. – В какой музей?..
– Я тебе потом расскажу, – затараторила Тонечка, – у нас свои секреты.
– Я уже понял. Тоня, я прошу тебя, не лезь куда не следует!
– А куда мне следует лезть? В сценарий?
– Хоть бы в сценарий! Кстати сказать, он с места так и не двигается, да?
– Я найду Лену, а потом сразу напишу тебе сценарий, – упорствовала Тонечка.
Родион встревоженно переводил взгляд с одного на другую – ему показалось, что они ссорятся.
– Мне не нравится твой сыщицкий азарт.
– Можно подумать!.. Кто меня втянул во всю эту ерунду? И бросил!
– Я тебя бросил? – поразился Герман.
– Ну, конечно! – Тонечка вдруг почувствовала, как слёзы обожгли глаза, вот уж некстати! – Ты привёз меня сюда, заставил искать жену Кондрата, а сам… а сам…
– Тоня, – одёрнул Герман негромко.
"– Да, да, – быстро сказала она и салфеткой сердито смахнула с глаз слёзы. – Я понимаю. Ты сам мне всё потом расскажешь.
– Вот именно.
– А сейчас нельзя рассказать?
– Сейчас нельзя, – стоял на своем он. – И давайте пообедаем, правда! Сцены и слёзы пока отложим.
Родион подумал – что это они всё обедают! Обед когда-а-а был, да и ужин уже скоро закончится!..
Тонечка попросила чаю с марокканской мятой, чтоб скрасить ожидание еды, и велела Родиону рассказать, за что его били гопники.
