Пояс Ориона

Тонечка посмотрела на кисти и краски и подумала про Родиона.

Нужно ему позвонить.

Она позвонила, спросила, сделал ли он дело.

– Да, да, – выпалил он виновато. – Я сейчас, уже скоро.

На заднем плане раздавалось бодрое потявкивание.

– Ты ещё та-ам? – протянула Тонечка. – Слушай, это перебор. Давай прощайся и езжай ко мне. Я сейчас напишу водителю про изменение маршрута."

"– Ладно, ладно, – согласился Родион, даже не спросив, куда он должен ехать согласно новым указаниям.

Нина накрыла Тонечку шуршащей пелериной, устроила её затылок на подголовник и принялась за работу.

Тонечка изменила адрес, куда следовало привезти Родиона, – спасибо всем современным технологиям, – спрятала телефон в карман и блаженно закрыла глаза.

…Она вовсе не беззаботная дама, которая отдыхает в салоне красоты! Она сыщик, может, и не гениальный, как задумчивый Голубев из телекомпании, но ей нужно расспросить Нину!

Тонечка открыла глаза.

– Вы дружите с Леной Пантелеевой?

Нина ловко наносила крем на Тонечкину физиономию.

– Мы работаем вместе.

– Я знаю, мне рассказала ваш шеф-редактор.

– Да, – согласилась Нина. – Если б не Наташа, я, конечно, не стала бы с вами беседовать.

– Спасибо большое, – быстро сориентировалась Тонечка. – Вы не знаете, куда Лена могла пропасть?

Нина покачала головой.

– А её маму вы знаете?

Нина удивилась.

– Маму? Нет, не знаю. Вы, наверное, неправильно поняли!.. Я с ней работаю вот уже довольно давно, но семьями мы не дружим.

Её мама тоже работает с вами, подумала Тонечка, и тоже довольно давно, лет тридцать, наверное! А вы ничего о ней не знаете! Ещё эта же самая мама у собственного зятя служит домработницей, но зять тоже о ней говорить отказался.

…И как это понимать?

– И мужа не знаете?.. Кондрата?

Нина набрала на кисточку немного магического снадобья и, касаясь легко-легко, стала водить по Тонечкиному лицу.

– Нет, не знаю, – сказала она и снова набрала снадобья.

…Вот и конец расследованию! Собственно, он оказался там же, где начало.

– Понятно, – пробормотала Тонечка.

– Я знала его сестру, – неожиданно продолжила Нина, и Тонечка вытаращила глаза. – Закройте, закройте! Я скажу, когда можно будет открыть.

Тонечка завозилась в кресле, и Нина отняла руки, пережидая её беспокойство.

– Мы по соседству жили, ещё в старых домах. Там теперь всё снесли.

– А… как её зовут?

– Звали, – поправила Нина. – Она умерла давно. Зося звали.

Точно, вспомнила Тонечка, так и есть, Зося.

– Болела?

Нина вздохнула.

– Не знаю. Мы разъехались, когда дома посносили, я её всего пару раз в городе видела. Очень красивая… была. Потом говорили, что одна осталась с ребёнком вроде, а брат не помогал совсем. Да его в городе не было, шабашил где-то.

– Шабашил? – переспросила Тонечка, не открывая глаз.