3
0
— Так вышло…
— Ладно, пожалуй я поеду, раз ты в порядке, — неожиданно вскочила она с дивана после недолгой паузы.
— Хорошо, я провожу тебя, — облокотившись об диван, я сделал попытку встать. Она подала мне руку, чтобы помочь мне в этом и сделала какой-то резкий рывок, дернув меня за руку. Я также резко встал, и вдруг мы оба потеряв равновесие, повалились на тот самый злосчастный диван.
По какому-то странному стечению обстоятельств, я оказался лежачим на ней.
Наши взгляды встретились, и мы застыли на мгновенье, а может и на целую вечность, пожирая друг друга глазами, иначе не назовешь.
"Вдруг мне захотелось коснуться ее лица, что я и сделал в следующую секунду. Пока я гладил тыльной стороной ладони ее нежную и бархатистую кожу, в мою память снова и снова врывались отрывки из сна, который я видел, пока мы сюда ехали, и меня накрыло волной тех же чувств. И я не смог удержаться, прильнув к ее губам, я просто застыл от какого-то необъяснимого мне ранее наслаждения.
Я будто был в какой-то нирване, не сразу заметил, как подо мной начались какие-то шевеления. Я открыл глаза и увидел в ее глазах страх и полное отчаяние.
Даша вылетела пулей из комнаты. Я, долго не думая, тоже вскочил и нагнал ее у порога.
— Прости меня. Я не хотел тебя пугать. Я..я не понимаю, что на меня нашло… Черт, — выругался я уже сам на себя.
— Открой дверь, — она теребила замок входной двери, который никак не слушался ее.
— Даша, прости, — я попытался дотронуться до нее, но она резко отпрянула, стоя при этом спиной ко мне. Я попытался взглянуть на ее лицо, но она усердно закрывалась, просто отталкивая меня. И когда мне все же удалось ее развернуть в свою сторону, я увидел, как по ее щекам текли слезы.
— Открой, пожалуйста, — продолжала она твердить.
Я не понимал, что мне делать. Я и не думал, что мой поступок настолько ее расстроит.
Вот дурак пьяный.
— Даша, — пытался, я притянуть ее к себе, чтобы успокоить, но она никак не давалась. Более того, отталкивала меня с еще большей силой, с какой-то немыслимой агрессией. Я попытался схватить ее через силу и прижать к себе.
После продолжительной борьбы, она все же, будто потеряв все свои силы, сдалась и оказалась в моих объятиях, прижатой к моей груди. Уткнувшись в нее, она продолжала плакать. А я обнимал ее и гладил по голове, делая жалкие попытки утешить ее.
— Все хорошо. Я тебя не трону. Прости, если напугал. Прости меня… Не бойся…
Она была такой маленькой, худой, что мне казалось, обними я ее еще крепче, она просто сломается. Чем-то напомнила мне мою маму. Такую же хрупкую, потерянную и порой такую беззащитную.
