1
0А это означало, что укрепления и блокпосты, на которых дежурили, в основном, обычные простолюдины, оказались внутри вновь появившихся многочисленных Разломов.
Почти сразу после оповещения у меня зазвонил телефон, на котором отобразилось несколько входящих вызовов. Я хмыкнул, и нажал на первый.
— Здорово, дружище! — сказал я Андросову.
— Саша, привет! Ты видел?
— Это трудно не увидеть, — сказал я. — Планируешь съездить повеселиться?
— Конечно, я вроде, как кадровый Ист.
— И это зря, — хмыкнул я. — Я тебе говорил уже давно уйти со службы. Это ж теперь ты, — я выделил голосом, — ОБЯЗАН выдвинуться в Эпицентр.
— Да я бы и так поехал, — недоумённо сказал Андрей.
— Вот именно, — назидательно произнёс я. — Есть такие понятия, как совесть, ответственность, да и, в конце концов, патриотизм. Но когда ты едешь туда по собственному решению и по приказу — это две большие разницы.
— Не вижу никакой разницы, — сказал Андрей. — Ты с нами?
— Нет, не с вами, — сказал я.
— Опять в одиночку? — хмыкнул Андрей.
— Нет, и в одиночку пока не собираюсь.
— В смысле? А как же всё, что ты перечислил? Совесть, патриотизм, и всё остальное.
— Так оно никуда и не делось, — сказал я. — Но глядя на то, что сейчас происходит, я понимаю, что за час-два вы с этим не справитесь. А бежать тушить пожар голой жопой мне вообще не улыбается.
— Я понял, что с жопой это сейчас была аллегория. Но я не понял, аллегория на что? — сказал Андросов.
— Ладно, давай зайдем с другой стороны, — рассмеялся я. — Вот ты в каком составе планируешь выдвигаться?
— Ну... — протянул Андросов. — Мы сейчас со Светланой едем в Центр, а там, я думаю, нам дадут указания.
— Едем... Дадут... — передразнил я его. — Вот только начинаю думать, что ты становишься самостоятельным и взрослым, как ты снова плывешь по течению, не выбирая свою судьбу.
— Ну, что ты опять начинаешь... — похоже, Андросов немного обиделся.
— Ничего я не начинаю. У меня к тебе одна просьба. В Центре, как только вам дадут задание, набери меня. Хочу убедиться, что с вами будет всё в порядке."
"— Да, мамочка, обязательно! — заржал Андросов, и тут же бросил трубку, прежде чем я успел ему сказать что-нибудь нелицеприятное.
Второй звонок.
— Саша, привет!
— Привет, красотка. Как твои дела?
— Саша, — абсолютно серьёзно сказала Катерина Андросова. — Это моя вина. Я не смогла уберечь твоего Отморозка. Я знаю, как он был тебе дорог. И готова заплатить любую цену, которую ты посчитаешь нужной за него потребовать, вместе с моральной компенсацией, конечно.
— Любую сумму? Моральную компенсацию? — улыбнулся я.
— Да, именно так, — Катерина была абсолютно серьёзной.
Я не выдержал, и начал хрюкать в трубку.
— Саша? — обеспокоенно спросила Андросова.
