1
0
Мои размышления прервало короткое мычание, и умная дверь отошла в сторону, пропуская своего. Внутрь прошёл Цербер, который каким-то образом стал Цезарем. Я даже не понял, кто его так назвал. Но учитывая, как тяжело мне давалось придумать ему кличку, я махнул рукой, и оставил эту.
Кажется, первой его так назвала Анна. По крайней мере, когда мы это обсуждали, она обосновала, сказав, что Цезарь, по преданиям, мог решать в голове несколько задач. А нашему Цезарю еще проще — у него три головы, и он точно сможет решить три задачи. По крайней мере, он к этому уверенно шёл.
Дело в том, что для такого маленького щенка, покореженного длительным присутствием в том странном Разломе, три головы были не нужны. Когда я его встретил, он и второй головой нормально управлять не мог. А вырастить третью — надо признать, это было его ошибкой. Я не проконтролировал, и позволил ему это сделать, рассчитывая, что мы справимся. Но делать нечего, пришлось его круглосуточно снабжать желейками, и периодически «присматривать» за его душой, всё ещё надеясь, что он справится самостоятельно. До сих пор большой уверенности в этом не было.
Вот сейчас он стоит, моргает заспанными глазами, и виляет хвостиком, как будто не понимая, где он находится. Я свистнул, и он тут же подбежал ко мне. Я протянул руку. Произошла небольшая заминка, когда каждая из голов пыталась подлезть мне под руку. Одна из них даже цапнула другую.
— Тихо-тихо, — я зажал среднюю голову между ног, и погладил две крайние.
Не нравилось мне это. Разум и душа Цербера «рассыпались», и никак не мог собраться воедино. Именно это и губило этих мощных существ в прошлом мире. В девяти случаях из десяти головы, каждая из которых являлась сама по себе личностью, конфликтовали друг с другом, и в критический момент совершали какую-то глупость.
У Цербера была только одна возможность стать сильным — не дать разбиться разуму на части. Когда один разум управляет несколькими головами — вот тогда получается настоящая машина смерти.
Я закрыл глаза, и погрузился внутрь питомца, пощупав его раненую душу. Нет, так кашу мы с ним не сварим!
— Спать, — приказал я ему.
Три головы покорно закрыли глаза. Я взял почти сто килограмм живого веса подросшего щенка, и положил его рядом на диване. Похоже «само не рассосалось», и без моей помощи он не справится. Да и помощью это назвать сложно.
Я почесал голову. Мне нужна энергия, много энергии. Прислушавшись к себе, я понял, что как раз её мне не хватает. Я щедро делился ею с окружающими и со своими питомцами.
Да, так было нужно. Хорошо, что я вообще выделил время и энергию и на те печати, которые установил. Но так дальше продолжаться не может. Это количество идиотов, что бросается на меня — поистине запредельно.
