Кодекс Крови. Книга VIII (СИ)

По всем статьям выходило, что устранил пиратов не Комарин, тот действительно мимо пролетал и уведомил о странностях. Но что-то Андрею в отчётах показалось подозрительным. Или знакомым. Так всегда случалось, если его разум вылавливал закономерность, но ещё не мог чётко её сформулировать. Комарин. Прорывы изнанки. Твари.

Нет, на первый взгляд, закономерность здесь самая что ни на есть прямая. Род Комариных закрывает прорывы на своих землях. Но было что-то ещё.

Андрей Петрович не поленился проверить некоторые свои соображения и поднял рапорты по войне Комариных с Крысиными.

Была там одна деталь. Охрана отца писала, что тела нападающих были словно порваны тварями. Взяться им было неоткуда. У Комариных отсутствовали тонкие места в обоих поместьях. Но кто-то же порвал врагов. Выборочно. Сам Комарин тогда больше напоминал оживший полутруп, чем человека. Это уже из рассказов отца и сестры. И кстати, именно после этого Мария настолько впечатлилась молодым бароном, что обрела идею фикс прибрать его к своим рукам.

Что могло так впечатлить его вечно прагматичную сестрицу, не сыскавшую себе подходящей партии, но вдруг вцепившуюся в их вассала?

А ещё был отчёт самого Медведева о прорыве шестого уровня, когда барон собственной кровью закрыл прорыв.

Вот только самого монстра убить не удалось. Осьминог сам ушёл обратно в червоточину. Тогда это списали на особую чувствительность высокоуровневой твари. Ведь в мирах с более низким магическим фоном они быстро слабели и умирали. Возможно, осьминог почувствовал скорую смерть и поспешил убраться восвояси, но что если…

Андрей Петрович даже резко остановился посреди коридора Кремля от мелькнувшей в его мыслях догадки.

Настолько она была невероятной. Невозможной.

А что, если Комарины не просто так оберегали детей? Кирану спрятали на изнанке, пытаясь дать шанс выжить с редким дуализмом стихийных магий, а способности сына скрывали, обозначив лишь магией крови и печатями.

Что если была ещё одна способность? Андрей Петрович пока плохо понимал, какая именно: то ли самому открывать прорывы, то ли призывать тварей изнанки, то ли управлять уже прорвавшимися тварями… Но чем бы оно ни было, оно спасло людей на алмазном руднике от рабства и смерти.

Вот и выходило, что теоретически граф был не при чём, а практически…

Если сестра додумалась до чего-то подобного, то становится понятной её одержимость. Вот только, зная сестру, Андрей Петрович знал и другую сторону её натуры."

"Извечное женское: «Пусть плачут те, кому мы не достались, пусть сдохнут те, кто нас не захотел» нависло над Комариным второй частью изречения. В Марии, Кречет знает, в каких пропорциях, смешивались бесшабашное благородство и змеиное коварство.