— Знаешь, пора бы мне исправить одну несправедливость! — заявила иллюзионистка, запирая за собой дверь каюты и выпуская дар на свободу. — Как-то нечестно, что я помню нашу первую настоящую ночь, а ты — нет.
Из сладостного плена меня выпустили лишь спустя пару часов, когда уставшая и довольная Тэймэй свернулась калачиком у меня под боком, а я оказался предоставлен самому себе. Было что-то завораживающее в мерном гуле двигателей, тихом дыхании дорогой женщины и спокойном такте собственного сердцебиения.
* * *Особняк под Москвой
Соображать пришлось быстро.
Ему же следует заняться исправлением собственного образа в глазах общественности, чтобы быть во всеоружии, когда придёт время. И начать, пожалуй, следует с внешнего вида и здоровья.
— Борис Сергеевич, — позвонил он в ночи главному императорскому лекарю, — не могли бы вы принять меня завтра утром?
Их близкое родство с императором позволяло пользоваться услугами Подорожникова, поэтому упустить подобную возможность было бы просто глупо.
Лекарь ответил утвердительно, лишь уточнив, осилит ли его пациент столь ранний подъём.
— Осилю, не волнуйтесь. Я тут решил последовать вашему давнему совету и взяться за собственное здоровье, — собеседник осторожно выразил одобрение стремления, — да, даже планирую уменьшить употребление алкоголя и взяться за физические нагрузки.
"Молчаливое изумление лекаря ощущалось даже через мобилет. А вот хрен им всем. Это раньше он на задворках прозябал и брал пример с братца, теперь у него есть цель, и ради этой цели он свернёт горы.
Разговор завершился, а в кабинет постучали:
— Прошу просить за беспокойство, — слуга для особых поручений склонился в поклоне, — наблюдение установлено.
— Откуда у неизвестной девчонки своя гвардия? Или наёмники? — нахмурился хозяин кабинета.
— Никак нет, это люди графа Комарина. Спецподразделение «Комар». Я оставлял вам доклад по интересующим вас личностям на столе, — ещё раз поклонился слуга.
— А вот это ты — молодец. Хвалю.









