Кодекс Крови. Книга VIII (СИ)

— Я так понимаю, чернилами отмечены те, кто уже ушёл на перерождение?

— Всё верно. Помнишь, — не то удивилась моей памяти, не то констатировала очевидное Тэймэй. — В детстве папа любил рассказывать мне истории про наших предков. Прикасался к имени и показывал их подвиги, непростую жизнь, краткие мгновения счастья. Это были мои любимые моменты. Пойдём!

И Тэймэй первой отправилась вниз по круговой лестнице, встроенной в стену башни. Сама конструкция мне напомнила колодец, ведущий к алтарю эргов, но только здесь не было игл для забора крови и рун.

Спускаться пришлось долго.

По ощущениям высоту башни мы давно уже переплюнули и теперь всё глубже уходили под землю. Это же сколько поколений здесь?

Чем ниже мы спускались, тем спокойней становилась Тэймэй. Будто буря боли в её душе утихала, переходя в благодатный штиль спокойствия.

Спустя ещё час мы, наконец-то, достигли дна колодца, где в бледном свете макровых светильников зеленели боковые ветви рода Инари. Одна из ветвей, правда, выглядела совсем чахло, грозя вот-вот засохнуть и осыпаться осенним листопадом.

— Помнишь, я говорила, что попрошу тебя о помощи? — погладив пальцами болезный отросток родового древа, спросила Тэймэй.

Я кивнул, ещё не понимая, чего от меня можно хотеть в, по сути, родовом склепе.

— Это ветвь Акиро. И я прошу, чтобы ты его вылечил от той же дряни, что и меня.

Глава 23

— Это ветвь Акиро. И я прошу, чтобы ты его вылечил от той же дряни, что и меня, — Тэймэй выдержала мой взгляд, не отведя своего.

— Дорогая, поправь, если я ошибаюсь. Его отец подсадил тебя на какую-то дрянь и продал в бордель. Он сам пытался тебя убить, за что сам и поплатился. И теперь ты просишь, чтобы я его вылечил?

Кажется, потеря матери сказалась на Тэймэй гораздо сильнее, чем я думал.

Невеста, несмотря на время, проведённое в борделе, оказалась удивительно наивна в некоторых вопросах. Но уж насчет кузена, я надеялся, она должна была прозреть. Видимо, зря надеялся.

— Да, прошу, — подтвердила мои опасения иллюзионистка. Создав небольшой пуф, она присела и принялась показывать все ныне зеленеющие ветви рода Инари на гобелене:

— Здесь обозначено семь десятков ныне живых ветвей рода Инари. Полтора десятка отданы жёнами в другие роды. Осталось пятьдесят пять.

Чуть больше трети — дети, не прошедшие инициацию. Осталось тридцать пять. Убираем тех, кто женат на магичках из других родов, чтобы не оказывали протекцию чужим и отстаивали только наши интересы. Остается два десятка. И теперь смотрим на их возраст и уровень магии. Должен быть не старый маразматик и с уровнем магии от пятого, чтобы смог на равных отстаивать интересы рода среди аристократической шакальей стаи. Остаётся один и тот при смерти. Мне некого оставить регентом.

— Я понимаю проблему, но не понимаю решения.