7
0Ты будешь им сворачивать голову за любую царапину или укус?
— Нет, конечно! — возмутился командир кровников. — Ты из меня-то живодёра не делай!
— А почему? — продолжала с улыбкой допытываться эрга.
— В смысле, почему? — опешил от вопроса Борзый. — Они же маленькие, миленькие, слабенькие. И это их природа, наверное.
С каждым словом взгляд кровника затуманивался, пока до него не дошёл весь смысл сравнения.
— Именно, друг мой! Мы воспринимаем вас так же. Все эти склоки, предательства, политические игрища в вашей природе, но, в большинстве случаев, между нами пропасть. Убивать людей равносильно убийству котят. Мы будем защищать тех, кто нам дорог, но лишь в критичной ситуации применять силу против слабых. В этом нет чести.
— Но ведь в природе сильные хищники убивают слабых и выживают за их счёт, — попытался возразить Борзый из чистого упрямства, хотя внутренне ему позиция эргов нравилась своей простотой и понятностью.
— Именно! Хищники убивают ради пропитания и жизни. На инстинктах, — согласилась эрга. — Мы же разумны и можем оценить опасность. В большинстве случаев вопрос выживания не стоит.
Принц Есихито с трудом понимал разговор девушки с воином, но нить философии уловил. Вот только эта философия явно отличалась от привычной человеческой. А уж от сравнения с котятами у принца прошёл мороз по коже. Всё же близость тотема к кошкам накладывала отпечаток на восприятие.
Но главное Есихито уловил. Воины, помогающие ему с устранением переворота, оказались нечеловечески сильны, как и «кровавый змей» Комарин. А значит, следовало всеми возможными способами выведать у них секрет силы.
* * *Я узнал лужайку. Здесь я когда-то отыскал Тэймэй, укрывшуюся от ужасов борделя и яда в теле. Её личное убежище, созданное с помощью богини.
Все эти мысли пронеслись тенью, когда я заметил когти, метящие в живот иллюзионистке.
Рефлексы сработали быстрее осознания. Перехватить руку я не успевал, но и человеколюбие у меня стёрлось напрочь. Собственные когти отрасли сами собой и вспороли эфирное тело девятихвостой богини. Та замерла, не веря в происходящее.
— К-к-как т-т-ты это сд-д-делал?! — из раны кровь даже не сочилась, сразу впитываясь в моё тело. Я ощущал весь спектр эмоций этой дряни, посмевшей поднять руку на моего ребёнка. — Т-т-ты не бог! Т-т-ты не мог!
Тэймэй с ужасом взирала на меня, не узнавая. Я бы и сам себя сейчас не узнал бы. Божественный план показывал силу и истинный облик любой сущности. И если Инари здесь выглядела лисицей с девятью хвостами, бритвенно острыми когтями, звериной мордой и оскаленной пастью, то Тэймэй — человеком, внутри которого зарождалось солнце. Пока ещё маленькая алая звёздочка, но уже нёсшая в себе сочетание чёрного и алого цветов.
