2
0
Когда девушка подошла ближе, она заметила, что Бронсон на мгновение поднял голову – всего лишь чуть-чуть – в ее направлении, словно где-то глубоко внутри он знал. Ее сердце переполнилось облегчением, когда она поняла, что он все еще жив. Надежда есть. Большего ей и не нужно.
Луанда понимала, что ее, вероятно, схватят, если она попытается освободить его, и в итоге она умрет. Но ей было все равно. Она должна попытаться. Если ей суждено умереть, значит, так тому и быть. В конце концов, она была первенцем короля МакГила из рода длинной череды королей МакГилов, и не в ее характере было оставлять кого-то – особенно своего мужа, особенно после того, как он был ранен, пытаясь спасти ее жизнь.
Луанда окинула взглядом окрестности, отчаянно пытаясь придумать план. Она не решила, что сделает, когда на самом деле увидит мужа, и теперь, когда она его увидела и поняла, что Бронсон жив, ее мысли лихорадочно метались.
Луанда понимала, что ей нужно подождать, пока все эти люди не исчезнут, ей нужна анонимность ночи. Она не знала, доживет ли Бронсон до ночи, но у нее не было выбора. Не было никакого шанса на то, чтобы она даже попыталась освободить его на глазах у всех этих людей.
Луанда пробралась к городской площади, проходя рядом с каменной стеной. Она искала все уголки и закоулки в стене, пока не нашла тот, который ей понравился – глубокий и низко от земли, встроенный в одну из древних каменных стен. Она спряталась в нем. Этот закоулок был несколько футов глубиной, и девушка присела, ссутулившись на земле, теснее обвернувшись плащом. Луанда полностью исчезла внутри этого небольшого укрытия, и никто не мог ее там увидеть.
Луанда сидела там и ждала. Уже наступали сумерки, предвещая приближающуюся ночь. Со временем все эти отвратительные МакКлауды разойдутся по своим домам. В конечном итоге она останется здесь одна. И тогда Луанда сделает следующий шаг.
* * *"
"Луанда открыла глаза от толчка и осмотрелась, удивившись тому, где находится. Она уснула и очнулась от быстрых тревожных снов. Девушка упрекнула себя, тяжело дыша. Она решила оставаться бдительной, бодрствовать, но ее усталость, должно быть, сыграла против нее.
Не считая одного человека, того, кто представлял для нее самое большое значение – ее мужа. Он все еще стоял на эшафоте, привязанный к кресту, безвольно свисая. Девушка не знала, жив ли он еще или уже мертв. Но, по крайней мере, Бронсон был один.
Теперь это был ее шанс.
