2
0Ей казалось, что они задумали что-то, и если их угрозы были настоящими, Луанда знала, что ее изнасилуют и замучают, после чего оставят умирать до того, как взойдет солнце. Это были два отвратительных человека – небритые, с сальными волосами, облеченные в униформу МакКлаудов. Девушка чувствовала, что они осуществят свои угрозы. Ее часы были сочтены. Луанда должна найти способ выбраться отсюда – и быстро. Пришло время приступить к действию. Она просто не знала, что делать.
«Я предлагаю медленно разрезать ее», – обратился один тюремщик к другому со злой ухмылкой на губах, обнажая гнилые зубы.
«А я предлагаю сначала ее сжечь», – возразил второй.
Они оба рассмеялись, довольные своими собственными шутками, и Луанда пыталась думать быстро – быстрее, чем когда-либо в своей жизни. Из-за того, что она была женщиной, все ее недооценивали, упускали из виду то, что она была умна – а она на самом деле была умной, по крайней мере, такой же умной, как и ее отец, как и любой другой из детей МакГила. На протяжении всей жизни Луанды ей удавалось найти выход из любой сложившейся ситуации.
Луанда призвала на помощь всю свою внутреннюю силу, всю хитрость, которой обладала – хитрость всех поколений королей МакГилов, чья кровь текла в ее жилах.
А потом решение пришло.
Оно было притянутым за уши и, вероятно, не сработает, но Луанда должна попытаться.
«Я соглашусь на что угодно!» – выкрикнула Луанда хриплым голосом.
«Мы знаем, что согласишься!» – крикнул в ответ один из них. – «У тебя нет выбора!»
Они оба истерически расхохотались.
«Я не это имела в виду», – сказала Луанда. Ее сердце неистово колотилось.
Оба тюремщика обменялись взглядами, колеблясь. На их лицах появились улыбки. Луанда спрашивала себя, попались ли они на ее удочку.
«Какое именно удовольствие?» – спросил один из них, подходя ближе – так близко, что она почувствовала его гнилое дыхание, когда он прижал свой клинок к ее горлу.
«Удовольствие, которое ни одна женщина не дарила вам», – сказала она, делая все возможное, чтобы ее голос звучал убедительно.
«Меня это не впечатляет», – пренебрежительно сказал другой. – «Я провел свою жизнь в борделях. Неужели ты думаешь, что есть нечто такое, что можешь показать ты, но не может показать обычная шлюха?»
Они снова расхохотались, после чего другой тюремщик взял свою металлическую палку и окунул ее в горячий огонь, пока ее кончик не засветился оранжевым цветом.
«Кроме того», – сказал он, повернувшись к ней. – «Я все равно предпочитаю мучить тебя. Я получаю от этого большее удовольствие.
