Хрупкое желание

Как он мог так хорошо пахнуть ранним утром? Таким теплом и мускусом? Он обхватил мое лицо ладонями. Я не отстранилась, но и не позволила этому прикосновению смягчить меня.

— София, ты даже не знаешь меня, как можешь испытывать ко мне чувства?

Моя грудь сжалась от его слов. Анна сказала то же самое, и теперь я поняла, что то, что я чувствовала, не было настоящей любовью, но я была влюблена в него.

— Ты любил мою сестру, хотя и не знал ее.

Он мрачно рассмеялся, и на его щеке вспыхнула ямочка.

— Я не любил ее. Я хотел обладать ею. Я тоже не знал ее. Любовь не работает на расстоянии.

Его слова были тверды, без малейшего намека на колебание. Я была удивлена его видением любви, даже если оно отражало то, что однажды сказала мне моя мама. Возможно, я наивна, надеясь, что любовь придет с лёгкостью, поданная на серебряном блюдечке, чтобы я могла полакомиться ею.

Я ничего не сказала. Это слишком, и я все еще не была уверена, что смогу ему поверить. Поступки всегда громче слов. Он по какой-то причине проводил время с этими блондинками, если не из-за тоски по моей сестре, то из-за чего?

Данило глубоко вздохнул.

— У меня никогда не было возможности узнать тебя, а у тебя никогда не было возможности узнать меня. Разве мы не должны начать узнавать друг друга? Это было бы хорошим началом для нашего брака.

— Прошлая ночь была началом нашего брака, — сказала я, не желая сдаваться, даже если это звучало разумно.

Возможно, я была глупа, вкладывая чувства так рано, но это не означало, что его действия были менее болезненными.

— Мне следовало держать себя в руках.

— Я не хотела, чтобы ты это делал, и все же ты держал себя в руках.

Я спровоцировала его, чтобы он отреагировал, дал волю своему гневу. Вот почему я даже не злилась на него за прошлую ночь, не за его ярость, за то, что он потерял контроль. Мне было больно, потому что он мог держать себя в руках. Если это не сумасшествие, то не знаю, что. Я была просто разочарована и опечалена, потому что мои мечты о счастливом браке казались такими далекими."

"Он нахмурился, словно мои слова не имели для него никакого смысла. Было ли это мужским делом? Дело в Данило? Или, может, дело в Софии?

— Я не хотела, чтобы ты контролировал себя, — прорычала я.

— Блядь, София, ты сводишь меня с ума. Я же не идиот. Я могу сказать, что ты не хочешь, чтобы я взял тебя, как животное. Ты хочешь заняться любовью, так почему ты спровоцировала меня?

Заняться любовью? Был ли это вообще вариант?

— Потому что твоя ненависть лучше, чем равнодушие. Ты едва мог смотреть на меня!

Он покачал головой.

— Я не смотрел на тебя, потому что хотел тебя, но ты не могла вынести моих прикосновений и была напугана из-за вечеринки.