Хрупкое желание

— Может, Римо и начал процесс разрушения моего невинного взгляда на мир, но ты завершил работу пять месяцев назад. — ее губы сжались в тонкую линию, как только она произнесла эти слова, а глаза расширились.

Я замер. Я не мог поверить, что она сравнивает меня с этим человеком. Я придвинулся к ней так близко, что ей пришлось запрокинуть голову.

— Не сравнивай меня с этим монстром. Я совсем не такой, как он.

— Я не знаю, какой ты, — прошептала она. — Я думала, что знаю, но в ту ночь я увидела твою сторону, которой я хотела, чтобы не существовало.

— Я никогда не хотел причинить тебе боль.

— Знаю, — с горечью сказала она. — Если бы ты знал, что это я, то не обратил бы на меня внимания, как делал все эти годы.

Я покачал головой.

— Ты была ребенком.

— Я не была Серафиной.

Мой пульс участился, как всегда, когда я слышал это имя, и знакомая волна ярости захлестнула меня. Я почувствовал почти непреодолимое желание прижать Софию к стене и поцеловать ее, а затем просунуть руку ей под юбку и трахнуть ее по-своему.

Анна появилась в дверях, переводя взгляд с Софии на меня.

— Можно тебя на пару слов, София?

Я отступил от жены, засунув руки в карманы. Анна бросила на меня любопытный взгляд.

София кивнула почти ошеломленно. Вспышка беспокойства отразилась на ее лице — выражение, которое я создал. Блядь. Мне нужно было держать себя в руках рядом с ней. Однажды я уже сильно облажался. Я должен был держать себя в руках и быть джентльменом, которого ожидала София."

"Она исчезла вместе с Анной, не сказав больше ни слова. Не нужно быть гением, чтобы понять, что девочки будут говорить обо мне.

Разумеется, Пьетро перехватил меня на обратном пути.

— Можно тебя на пару слов? — в его голосе слышалось раздражение.

Я не был в настроении выслушивать нотации обеспокоенного отца, но и обижать тестя в день свадьбы тоже не входило в мои планы, поэтому я последовал за ним обратно во двор. Он достал две сигары и протянул одну мне.

— Кубинская. Самое лучшее, что ты можешь покурить. Одна штучка тебя не убьет.

Я взял сигару. Пьетро достал нож и отрезал кончик своей сигары, а потом и моей. Я подавил фырканье в ответ на этот жест. Было чувство, что вынимание ножа должно было послать молчаливое предупреждение.

— Я не смог защитить одну дочь, но я полон решимости защитить Софию.

Я не пропустил, как он избегал упоминать имя Серафины.

— София моя жена, и могу заверить тебя, что буду защищать ее, и если ты боишься, что тебе придется защищать ее от меня, клянусь, тебе не придется этого делать. Разве я когда-нибудь давал тебе повод сомневаться во мне?

Пьетро медленно покачал головой.