Хранитель рода

Император, узнав о гибели своей воспитанницы и ее ребенка, удалил наш род от двора и разжаловал твоего отца в звании. Но боевые маги всегда были слишком ценны для короны, поэтому более суровому наказанию Седрика никто не подверг.

Бабушка вновь замолчала, погрузившись в давние переживания, а я была просто потрясена этой историей, искренне сочувствуя несчастной девушке, с которой так жестоко обошлась судьба.

- Я была убита горем и винила во всем произошедшем своего сына, - снова глухо заговорила она. – А он буквально через месяц после похорон Лайонель женился на Магде, и через семь месяцев он сообщил мне, что у них родилась дочь.

Я ни как не могла смириться с гибелью первой жены Седрика и уж тем более не собиралась принимать в род армейскую потаскуху. Поэтому я наотрез отказалась общаться с сыном и его новой семьей. Еще через год с небольшим у него родилась вторая дочь. Хоть я и не поддерживала отношения с сыном, но я не переставала следить за его жизнью через сторонних наблюдателей. В глубине души надеясь, что он одумается и поймет, кто именно стал его женой и матерью его детей. Однако годы шли, а все в жизни Седрика оставалось по-прежнему.

- Бабушка, но этого просто не может быть! – вскричала я. – Не уже ли мама и есть та самая жуткая женщина, которая разрушила первый брак отца?

- Слушай, что было дальше, родная моя, и ты все поймешь, - печально улыбнулась она, возобновляя повествование. – Однажды мне принесли отчет о том, что старшая дочь Седрика совершенно не похожа на него самого или его жену. И тут же прилагался портрет девочки. Светлые волосы и серые глаза слишком разительно выделяли ребенка на фоне кареглазых родственников. И у меня в душе поселилась надежда на то, что дочь Лайонель осталась, каким-то чудом жива.

Я, не мешкая, отправилась в дом моего единственного сына и воочию увидела тебя, моя девочка. В свои десять лет ты уже была, как две капли воды похожа на покойную матушку. Я не могла позволить, чтобы дочь моей обожаемой невестки росла в одном доме с Магдой и считала ее родной матерь, и потребовала отдать тебя мне на воспитание. Седрик по началу отказался, но потом мне удалось его переубедить, и он позволил забрать тебя ко мне в дом, потребовав клятву о том, что пока он жив, я не поведаю тебе правду.

- Этого просто не может быть, - убито проговорила я, бледнея на глазах. По сравнению с тем, что я считала мамой женщину, виновную в гибели моей родной матери, даже предательство и измена жениха с моей сестрой померкли. Этот день рождения я однозначно запомню на всю жизнь.

- К сожалению, все это правда, - проговорила бабушка, сочувственно глядя на меня.

- Но как отцу удалось скрыть факт моего рождения? – вдруг спросила я, поймав за хвост ускользавшую до этого мысль.