Мы…
- А что, - изумилась я, - его разве редко проводят?
- Ну, мало кто хочет получить мою помощь в любовных делах, - вздохнула Богиня. – Моя воля подчас бывает совсем не такой, на которую рассчитывают юные девы. Вот и не все горят желанием ее узнать.
- Честно говоря, мы все это затеяли только ради Габи, - повинилась я. – Она видела свое будущее. Если герцог Рейнальд Штольм ее не полюбит, она убьет себя от тоски.
- Ты про себя говори, - отмахнулась от меня Пресветлая. – С Габриэллой я и сама как-нибудь разберусь.
- А что я? – смутилась от слов Богини.
- Как что? – возмутилась она.
- Я вообще-то про себя не собиралась спрашивать, - замялась, и тут же вспомнила, что мне все-таки есть, за кого попросить. – Но есть один человек, он проклят и, на мой взгляд, страдает несправедливо. Я бы очень хотела ему помочь и освободить от этого проклятия.
- Ох, Нори, Нори, - вздохнула Пресветлая. – Все-то ты о других переживаешь. Попросила бы лучше за себя. А я бы тебе послала самого любящего мужа. Зачем тебе ввязываться в это дело с проклятием?
- Люис влюблен в меня, - упавшим голосом призналась.
Я подавленно молчала и не находила ответа. Единственное что точно знала так это то, что я не хочу быть сдерживающим фактором. И не хочу видеть в глазах тархара ненормальное обожание меня не известно за что. Это все не здоровая ситуация. И я просто не имею никакого желания в ней участвовать.
- Хорошо, - кивнула в ответ, - пусть проклятие сдерживает силу.
- Да, ты права, - согласилась Богиня. – Есть и такой вариант. Но кто согласится пожертвовать частью себя, чтобы освободить наследника от этого бремени? И захочет ли сам наследник избавиться от проклятия, а, за одно, и от своей силы?
- О какой жертве идет речь? – настороженно уточнила.
- Правильный вопрос, Нори, - похвалила она.









