3
0
Каков наглец! Сначала мне захотелось его проучить, укусить за бесцеремонный язык, вцепиться ногтями в лицо, поддать коленом в пах, но тело вдруг словно прострелило от пяток до макушки. Я поняла, что уплываю, таю, как шарик пломбира на блюдечке, полностью растворяюсь в нахлынувшей страсти, и замерла, забыв о нападении. Так меня еще никто не целовал!
Ричард выжал из поцелуя, все что хотел, вернулся ладонью по спине обратно вверх и отпустил меня сам. На лице его появилась довольная улыбка.
– Да кто тебе дал право? – выпалила я, едва переведя дыхание. – Не забыл, мы теперь в разводе?
Он ухмыльнулся. По наглым глазам было видно, что не испытал ни малейшего раскаяния. Выдохнул в лицо:
– А раньше тебе нравилось.
– Я врала! – это уже вырвалось скорее от бессилия, от желания уколоть. Мне было стыдно за собственную слабость.
– Нашла чем удивить. Ты всегда врешь, Арлет, даже сейчас.
Наглая улыбка стала только шире.
– Я тебя ненавижу! – добавила я.
Ричард опять приблизился. Положил ладони на стену с двух сторон от моей головы, приблизил лицо и так глянул в глаза так, что я зажмурилась.
– Не верю, – горячо прошептал он мне на ухо.
По коже пробежали горячие мурашки. Я сама не заметила, как вновь приоткрыла губы. Правда, почти сразу опомнилась и сжала обратно. Да что же это такое? Магию он что ли какую-то применяет?
Я оттолкнула его, вырвалась из сладкой ловушки, отошла на пару шагов поближе к двери. Внутри меня все кипело. Неожиданная слабость сменилась злостью, щедро перемешанной со смущением.
Палец мой указал на бывшего мужа.
– Гад, наглец, псих, самовлюбленный нарцисс!
Я скрестила на груди руки и гордо подняла лицо. Ричард улыбнулся совсем уже по-кошачьи.
– Я тоже люблю тебя, дорогая.
Жутко захотелось спросить: «Зачем тогда разводился?»
Но я вовремя прикусила язык. Мы и так привлекли к себе слишком много внимания. Лакей и кучер делали вид, что не видят и не слышат этой позорной сцены. То ли вышколены на славу, то ли уже привыкли.
Ричард сложил губы трубочкой, послал мне поцелуй и добавил:
– Приятно оставаться, дорогая. Жду, не дождусь, когда ты сама прибежишь ко мне умолять о прощении.
Он вновь приблизился, я замерла, ожидая, что опять попробует поцеловать. Но Ричард лишь похлопал меня по плечу.
– Надеюсь, ты не будешь тянуть.
Лицо его внезапно изменилось, стало жестким, холодным. Куда только подевались все эмоции. Теперь уже его палец указывал на меня.
– И вот тогда, я с чистой совестью пошлю тебя к черту, Арлет.
Он развернулся и ушел, звонко впечатывая в мостовую каблуки с металлическими подковками.
Я же в недоумении нахмурила брови, спросила сама себя: «И что это было? Мог же сразу просто послать. Зачем целовать?»
На моих губах до сих пор ощущался привкус злости, желания и страсти.
