11
0Он широко улыбался, всем видом выражая неописуемую радость.
Неужели опять кредитор?
– Вы кто? – я выпалила вопрос прежде, чем успела подумать.
На слащавом личике мелькнула обида. Но сразу пропала, сменившись умильным выражением.
– Арлет, детка, ну что же ты? Это я! Твой пупсик!
Пупсик? Мама дорогая. Я окинула незнакомца брезгливым взглядом. Точно пупсик. Иначе это существо и не назовешь.
Незнакомец распахнул объятия и сделал шаг вперед.
– Иди сюда, детка. Ну же, давай, не капризничай.
Он пошевелил пальцами, приманивая желанную добычу. Произнес с претензией:
– И вообще, малышка, это очень некрасиво с твоей стороны. Уехала, ни свидания, ни записочки. Я уже изнемог от тоски. – Мужчина продолжал наступать, а я медленно пятилась. – Я все гадал, куда же скрылась конфетка моя? Насилу отыскал.
Пупсик сделал рывок, пытаясь снова заключить меня в объятия. Я резко шарахнулась вбок.
Ой, нет! Точно не кредитор. Те вели себя иначе. Тогда кто он?
Собственно, ответ уже крутился в голове, но мне жуть, как не хотелось в него верить. Подмывало задать закономерный вопрос: «А ты вообще кто?»
А еще лучше просто выставить нахала прочь. Только сделать это как-то осторожно, чтобы не выдать себя.
– Ну, куколка, это уже не смешно. Перестань меня дразнить. Не видишь, я весь горю от страсти.
Хлыщ остановился, принялся обмахиваться ладонью с длинными нервными пальцами.
Я мельком глянула на дверь, прикидывая, смогу ли незаметно ускользнуть. По всему выходило, что нет.
Перевела взгляд на гнома. Тот сидел, раскрыв рот, и с любопытством рассматривал «пупсика». Помогать пока не спешил.
Я отскочила еще дальше. Интересно, а Ричард с этим жеманным красавчиком знаком? Не удивлюсь, если да.
И насколько близкими были отношения у пупсика с куколкой? Что было между ними? Здоровый цинизм медика со стажем подсказывал - ничего приличного.
Пока я раздумывала, нежданчик предпринял новый рывок, поймал мою ладонь и с энтузиазмом принялся ее слюнявить.
– Моя богиня! Неужели ты позабыла своего пупсика? Я так ждал свидания, любой весточки! Мечтал о тебе и днем и ночью, испытывая жаркое томление в груди.
Ага, знаю я, где ты томление испытывал. Оттуда до груди, как до Китая. Пальцы мои с трудом вырвались из влажной мужской ладошки.
Пупсик не унимался. Дул губы. Строил непонимающие глазки.
– Почему ты так холодна, кошечка? За что?
Я нахмурила брови, отчеканила:
– Неужели непонятно? Если дама не принимает знаки внимания от кавалера, значит, не хочет порочить свое доброе имя. – И демонстративно обтерла руку о подол.
Пупсик наконец-то догадался, что дело неладно.
– Что это значит, Арлет? Ты нашла другого? Изменила мне? – Он театрально воздел руки.
– Изменила? – поразилась я нахальству. – О нет. Скорее поставила на место.
